Смертью храбрых

Есть еще вопросы?

– Господин ротмистр считает возможным сказать: сколько таких отрядов будет послано на разведку завтра?

– Нет, не считаю возможным, лейтенант…

Майер понял, что совсем неверно сформулировал вопрос и поспешно протараторил:

– У господина ротмистра прошу разрешение разъяснить свой вопрос.

– Разрешаю.

– Прошу господина ротмистра сообщить: как мне действовать при встрече с другим разведывательным отрядом?

– Такая встреча маловероятна, но если это все же произойдет, выполнение задания отменяется, а вы и второй отряд немедленно возвращаетесь на нашу сторону разными маршрутами.

Еще что-нибудь, лейтенант?

– Прошу господина ротмистра пояснить: если мы встретим одиночных французских военнослужащих, является ли это поводом к отмене задания?

– Смотрите по обстановке. Если он действительно будет один, разрешаю обезвредить его и продолжить выполнение задания, но в затяжные перестрелки ввязываться запрещаю даже с одним солдатом противника.

Учитывайте, Майер, у французов тоже объявлена мобилизация, они тоже готовятся к войне, поэтому одиночных солдат или офицеров вы вряд ли встретите. Больше вопросов нет?

– Нет, господин ротмистр.

– Приказ вам ясен?

– Так точно, господин ротмистр.

– Хорошо, лейтенант, идите.

Майер встал и оправил форму. Он никак не мог стереть со своего лица легкую улыбку – Крипке ясно видел, что его подчиненный был рад полученному приказу.

Лейтенант отдал честь и удалился.

Ротмистр Крипке бросил взгляд на так и оставшуюся лежать на столе карту. Майер был последним лейтенантом, которому ротмистр должен был выдать это задание. Крипке достал из ящика стола кусок стирательной резины и начал убирать маршрут проложенный карандашом для Майера. Серая ломаная линия исчезала в направлении французской границы. На границе ее исчезновение на короткий момент замедлилось – здесь ротмистр нажал на карандаш сильнее, и он оставил более глубокий след.

Когда линия исчезла совсем, Крипке сложил карту и резину в стол и потянулся до хруста – последние дни изрядно его утомили и, судя по всему, это было только начало.

***

Белльон наконец-то вернулся со старой закопченной лампой. Света от нее было немного, но его хватало, чтобы писать, кроме того, Лануа смог, наконец, разглядеть лицо капитана Мишо.