Смертью храбрых

Сыр не потрясал воображение и на взгляд Лануа был изрядно пересолен. Коммандан осознал, что запил сыр вином только, когда поставил бутыль на стол.

– Господин коммандан, дело в том, что полковник Борель абсолютно прав. Все, в чем он меня обвиняет, имело место, но я считал свои действия правильными в тот момент, считаю их правильными сейчас, потому и не вижу смысла устраивать из моей неизбежной смерти фарс или, тем более, трагедию.

Капитан возобновил собственный допрос так же неожиданно, как и прервал.

«Ничего я тут не сделаю…» – Огюстен понял, что разговаривает с тем, кто уже все понял и со всем смирился. Единственное, что ему оставалось в этой ситуации, это качественно сделать свою работу:

– Расскажите о том дне, капитан Мишо.

– Ну что же, если вам так хочется… Если позволите, я начну с вечера десятого ноября – именно тогда полковник Борель отдал нам приказ наступать на позиции бошей в районе Верт-Равине. Кстати, я так и не увидел там оврага, только ровное поле[5 - «Верт-Равине» с французского переводится, как «зеленый овраг».

]…

– То есть приказ о наступлении вы получили не утром одиннадцатого?

Огюстен позволил себе прервать капитана. Слова Мишо не совпадали с тем, что было указано в рапорте Бореля, а это уже было что-то.

– Так точно, господин коммандан. Одиннадцатого полковник Борель только подтверждал свой вчерашний приказ.

Отвлеченный поведением капитана, Лануа совсем забыл вести записи и теперь ускоренно наверстывал упущенное.

– Постарайтесь вспомнить: десятого ноября в котором часу полковник Борель отдал приказ наступать?

– В одиннадцать, плюс-минус десять минут.

– Откуда такая погрешность?

– За день до этого я разбил свои часы, и поэтому пришлось обходиться без них.

– Понятно. Полковник Борель сам отдал вам приказ?

– Да, он посетил наши позиции и лично приказал мне наступать.

«Надо будет обязательно поговорить об этом с Борелем…»

– Опишите состояние своей роты к тому моменту.

Мишо протянул руку к бутылке и сделал еще один большой глоток.

Когда он поставил ее на стол, вина в бутыли оставалось на донышке. Еще через полминуты капитан заговорил, и в голосе его явственно чувствовалась хрипотца, которой раньше не было:

– К тому моменту в строю оставались восемьдесят четыре человека. Треть была легко ранена, у пятерых контузии. Солдаты устали после непрерывных боев. Десятое ноября был первым относительно тихим днем за последние две недели.