Открывая глаза

Пол не хотел расстраивать друга, отдав эту возможность комиссии; ему стало абсолютно ясно, что ни Монсон, ни другие, сидящие внизу преподаватели, а профессор Хованьский определял, куда отправить студентов, а если все же ни он один, то своими хитросплетениями ему ничего не стоило направлять в нужное русло остальных членов комиссии. Одно подозрение закралось в душе у молодого мужчины: что-то подсказывало, что его самого ждет не простая практика и нужно готовиться не к райской жизни. Поняв это, Пол успокоился и стал слушать, решив, что ни за что не покажет Хованьскому своих волнений.

Когда произнесли имя Грегга, тот в нетерпении встал, вглядываясь в каждое движение губ профессора, словно бы желал управлять произносимыми мужчиной словами. На самом деле, Аткинсон просто боялся того, что скажет Монсон; боялся быть приниженным в лицах товарищей, боялся, что его надежды не оправдаются, боялся не стать первым, зная, что от этого его комплексы вырастут до небес. Гудвин ни чем не мог помочь своему другу, как бы много они не говорили на подобные темы; часто бывало так, что Аткинсон после разговоров по душам злился на Пола, за то, что тому были чужды терзания Грегга, что сам Гудвин никогда не страдал от непринятия.

Однако, приходя в себя, Аткинсон вновь искал помощи в словах Пола, не устававшего успокаивать своего проблемного друга. Сейчас была как раз та минута, когда Греггу хотелось выговориться и послушать успокаивающие слова, но вместо этого приходилось нервничать и трястись всем телом, надеясь, что этого никто не замечает.

– Мистер Аткинсон, комиссия долго совещалась. Ваши работы оказались лучшими в группе и даже лучшими на потоке, – студент кивал в знак согласия, не понимая, чего же они так тянут с ответом. Очки его постоянно сползали на край носа от обильного пота, которым Грегг покрывался с каждым словом, произнесенным в его сторону. – Мы рассмотрели ваше желание провести практику в Западной Государственной Больнице, и уже готовы были дать своё согласие, но, в конце концов, решили вас оставить на эти три месяца в школе, дабы дать вам возможность продолжить исследования с профессором Хованьским.

– Но… Но ведь я же мечтал о Вашингтоне. Я хотел… Профессор, вы же сами, помните, вы… что… ммм? Вы мне рассказывали про тамошнюю медицину, вы сами открыто говорили мне, что это очень перспе… перспект… Говорили, что если экзамен, если все пройдет удачно… получу такую возможность.