Открывая глаза

Я пока не в силах её изменить! Как же тяготит эта безысходность… Безысходность… От этого мне всё чаще кажется, что ничего не возможно изменить!

Но с быстротой молнии во мне просыпается то чувство, которому я безмерно благодарен за свое спасение и из-за которого я порой готов застрелить себя, дабы не чувствовать, как разрывается душа и не хватает воздуха от того, что вижу вокруг – чувство борьбы! Оно ни на секунду не покидало меня в жизни, позволяя себе редкие часы отдыха, в которые я становился апатичным и склонным к самоубийству пессимистом, и, вдруг снова проснувшись, резко окунуло меня в русло слепого стремления, сказав, что есть все-таки необходимость в этой бессмысленной борьбе, если уж моя является таковой? Может, мне и не вылечить гангрену, разросшуюся на всё человечество, но если я ничего не буду делать, то зачем же я приплыл сюда?! Зачем тогда я вообще живу?! Ведь оставаясь в стороне от действительности, я заполню свое сердце мерзостью равнодушия, которое будет паразитировать в моем теле всю оставшуюся жизнь, я оскверню свою душу, сделаю её чернее, чем душа самого жестокого тирана, чем мысли и поступки самого отъявленного убийцы.

Нет, я не смогу остановиться. Я решаю, что буду пытаться и тянуться, пока не умру! Неважно, получится или нет, я чувствую, что должен! Может кому-то из тех, кто с надеждой смотрел сегодня на меня, я помогу! Надо попробовать ещё раз! Вся жизнь была потрачена на это!

Часть первая

Глава 1

Сентябрь 1860г.

Сбежав вниз по ступенькам, Гудвин едва не сбил с ног идущего на занятия студента; даже не заметив упрека со стороны парня, Пол поспешил прочь от школы.

Ему необходимо было как можно быстрее покинуть это место, чтобы успокоить свою разгневанную душу. Злость переполняла его. Не желающая подчиняться ярость кипела в молодом сердце, отказывающемся повиноваться чужому выбору. Гудвину вдруг опротивела школа. В те минуты было забыто всё положительное, что вот уже несколько месяцев связывало его с этим местом.