Вернись в прошлое и убей его

Но дело, как я сказал, не в этом.

У меня есть одна маленькая, большая тайна. И именно ради неё я сейчас и еду. И именно из-за неё я и пошёл на преступление. Мне нужны деньги. Много денег. Ведь у меня есть то, о чём никто не знает. У меня есть дочь. И она смертельно больна.

А я – я принадлежу к генетически нецелесообразному материалу. И, похоже, меня точно аннигилируют. Превращусь в этот серый, гадкий воздух вокруг в душном городе, небо над небоскрёбами, которое похоже на голубое брюхо змеи. Люди из моей страты не имеют право иметь детей.

Да я, собственно говоря, и бездетный. Потому что мне удалось обмануть систему. Потому что официально у меня никого нет. А чего не видит система, того и нет.

Больница

Знакомая больница выполнена в стиле ретро а ля назад в прошлое, корпуса, как делали ещё в неизвестно каком веке в духе функционального минимализма, только крыши и стены поверху утыканы антеннами 10G. Робот на входе рядом с вертушкой заграждает путь метеллической лапой. Набираю на лапе цифровой код пропуска и прохожу внутрь.

К счастью, частные клиники вне всеобъемлющей государственной системы слежения. А, может, госсистема меня видит, но исходя из своих соображений не задерживает, играясь, как кошка с мышью, хотя я нарушаю обязательство самоизоляции и запрет находиться нигде, кроме дома. Если поймают, мои шансы на аннигиляцию невероятно возрастут. О плохом лучше не думать. Я живу, двигаюсь? Ну, и ОК!

Над корпусом написано: «Санаторий», – как у нас это часто бывает, ложь, здесь лежат смертельно больные, и, если бы не регулярные вливания уворованных мной денег, дочь была бы уже на небесах.

Она живёт одна в комнате, будучи благодарна за такую возможность одиночества. Её большие глаза смотрят с доверием. Рука с признательностью жмёт мне ладонь:

– Ты дашь мне немного денег?

– Немного дам, – достаю свой телефон и трансфером с помощью NFC пересылаю средства в мобильник дочери, которая тут же его с признательностью подставляет, а потом вдруг Санта спрашивает, пытливо глядя в лицо:

– Что-то случилось?

– Похоже, что мы будем с тобой на небесах вместе, – шучу.

– Это ничего, – улыбается дочь, и губы её дрожат, а я чувствую, что она опять хочет поиграть у меня на нервах. Предчувствия меня не обманули. Она, действительно, начинает привычным выбешивающим меня тоном: – Всё равно рано или поздно мы бы все умерли.

– Зачем ты это говоришь? – кричу.

– Я тебя не упрекаю, – отвечает она.