Диссиденты 1956–1990 гг.

Они кинулись «на ловлю счастья и чинов», почуяв конъюнктуру. Да, кому-то пришлось и посидеть, но у подавляющего большинства диссидентов «жизнь удалась», и весьма маловероятно, что достигли бы столько славы и денег, занявшись иным делом.

То есть речь идет о профессиональных диссидентах, делавших карьеру, и диссидентах-фанатиках, то есть людях, для которых антисталинизм и антисоветизм стал религией. Разделить эти две категории диссидентов довольно сложно, а иной раз и невозможно.

К ним я, может быть немного искусственно, присоединил военных историков-диссидентов.

Среди них были несколько профессионалов и многие сотни историков-любителей. Военные историки не стремились к слому советской системы, а лишь фанатично хотели знать правду о Великой Отечественной и Гражданской войнах, а также историю отечественных вооружений.

Однако глупость советских военных и «комитетчиков» искусственно сделала независимых историков врагами «системы».

С 1956 по 1990 год диссиденты пользовались поддержкой наиболее информированной части молодежи, особенно студентов обеих столиц.

Эта молодежь тоже не стремилась к ликвидации «системы», но ей было противно ханжество, вранье, бахвальство советской элиты, а также множество несправедливых запретов, от которых страдало советское студенчество. Ну а в чем-то это было простое фрондирование, сродни тому, как тогда на Западе сынки миллионеров любили ерничать по поводу папаш.

По моему мнению, относить к диссидентам подобные категории людей некорректно, равно как и верующих, стремившихся добиться полной свободы вероисповедания и не ставивших перед собой иных политических целей.

Питательной средой профессиональных диссидентов всегда было искажение истории. Не будем идеалистами и признаем, что пропаганда на войне и в ходе кардинальных преобразований в стране – это оружие, и притом весьма действенное. В такие моменты врать не только можно, но и должно. Но потом, после заключения мира или успокоения страны (выхода на стабильный режим развития), история должна исправляться и максимально приближаться к реальной.

Как? Это дело профессиональных историков и пропагандистов.

Вековой бедой России было то, что секреты и мифы, пусть допустимые в критические моменты истории в течение недель или, по крайней мере, месяцев, становились вековыми. Так, чтобы узнать обстоятельства смерти Павла I, народу пришлось устроить первую революцию 1905–1907 годов. Да нет, конечно, все всё знали, но под большим секретом.