Литературные портреты

Несмотря на наивность отдельных публицистических идей, все стихотворение свидетельствует об искреннем и сильном патриотическом чувстве поэта. Никитин любит крепко централизованную Россию; его идеал «империалистический», не без примеси «уваровщины» (самодержавие как абсолютизм; православие как монопольно-государственная религия; народность в смысле послушания полицейскому режиму). Никитин ясно видел связь великой внутренней политической разрухи после севастопольского разгрома с крепостным правом и относился к последнему с брезгливым отвращением, которое чувствуется, например, в стихотворении «Староста» (1856).

Гроза крестьян – староста на барщине – обрисован Никитиным резкими и мерзкими штрихами. Не забыты и гаремные повадки старосты (по примеру помещиков), и наказание им чернобровой непокорной бабы. Заключение самое благополучное… для помещика. Недовольство аграрным бесправием чувствуется и в стихотворении «Соха» (1857), особенно в заключительных строках:

На меже трава зеленая,

Полынь дикая качается;

Не твоя ли доля горькая

В ее соке отзывается?

Уж и кем же ты придумана,

К делу навеки приставлена?

Кормишь малого и старого,

Сиротой сама оставлена.

Из всех явлений русской социальной неурядицы всего больнее для Никитина бедность, да притом честная, выбивающаяся из сил работою бедность; он воспел трудовую бедность в стихотворении «Уличная встреча» (1855) – в образе золотошвейки Аринушки, про которую рассказывает ее мать:

Работала, работала

Да лишилась глаз.

Связала мои рученьки:

Ведь чахнет от тоски;

Слепа, а вяжет кое-как

Носчишки да чулки.

Чужого калача не съест,

А если и возьмет

Кусок какой от голода,

Все сердце надорвет.

И ест, и плачет, глупая,

Журишь – ответа нет…

Вот каково при бедности

С детьми-то жить, мой свет!

Всего мучительнее для поэта видеть трудовой «пот бедности». Вспомнив о своем беззаботном детстве в стихотворении «Помню я, бывало, няня» (1856), он рассуждает:

Видишь зла и грязи море,

Племя жалкое невежд,

Униженье, голод, горе,

Клочья нищенских одежд,

Пот на пашнях за сохами,

Пот в лесу за топором,

Пот на гумнах за цепами,

На дворе и за двором.

Самые наболевшие и вдохновенные, прямо из сердца, строки посвящены поэтом российской бедности во вступлении к стихотворению «Портной» (1860):

Пали на долю мне песни унылые,

Песни печальные, песни постылые.

Рад бы не петь их – да грудь надрывается.