Грозный. Буденновск. Цхинвал. Донбасс

Смотри: футболка, шапочка, мыльно-рыльные принадлежности… Даже «Фанта» есть!

Спускаемся в очередной подвал. На стене написано «255 мсп». И стрелка нарисована. Навстречу выходит худой высокий офицер. Рыжая щетина, кадык торчит.

– Товарищ полковник, исполняющий обязанности командира 255?го полка…

– Да я отослал телеграмму, считай, уже командир!

– Разрешите по пятьдесят граммов?

– Давай, тут вот и телевизионщики, программа «Вести». Эй, как тебя… Сладков! Держи!

Вадик, Кук и Скопенко выпивают коньяк. Вместо рюмок – колпачки от 120?миллиметровых мин.

Аккурат граммов по сорок будут. Я кручу в грязных пальцах свой колпачок. Секунд десять раздумываю, а потом заливаю жидкость в пересохшее горло. Развязываю. Не пил уже года два. Но тут, чувствую, без этого будет… Как это? Не-воз-мож-но! Да, невозможно. Коньяк, кстати, хороший. Не шмурдяк, который возят в Чечню из Прохладного. Это городок такой есть, в сорока километрах от базы Моздока. В Прохладном коньячный завод. Есть отменная продукция, но есть и шмурдяк.

Скопенко хлопает бородатого по плечу, а нас приглашает к выходу.

– Противник у нас тут такой… Действует мелкими группами. Но бывает и до сорока человек. Основные специальности у них – снайпера и гранатометчики. Для боя в городе то, что нужно. Пошли в госпиталь.

А где ж тут госпиталь? Справа развалины католического костела. Еле видна желтая краска на его кое-где сохранившихся стенах. Левее костела – вход в бункер гражданской обороны.

– Давайте быстрее, тут тоже снайпер работает.

И минометчики дудаевские пристрелялись. Бывает, мы раненых выносим на эвакуацию, а тут мины падают, и мы ребят наших, уже второй раз раненых, снова заносим в подвал.

Скопенко одет, как будто он вышел из штаба в Волгограде. Аккуратная форменная шапка с зеленой полевой кокардой, пятнистый бушлат. Погоны полковника. Камуфляжные брюки. Вот только на ногах не берцы, а короткие резиновые сапоги.

– Бой в городе – самый тяжелый бой. Я пробыл почти два года в Афганистане. Вот на этом пятачке – с 31 декабря… Здесь труднее.

Давай в бункер! Вот он.

Рядом со входом – погибшие. Больше двадцати человек. Лежат на склоне с правой стороны. Солдатики наши…

– Так, трупы не снимать. – Скопенко поднимает к объективу растопыренную пятерню.

Я закипаю: ну, здесь-то что за запреты! Скопенко будто читает мои мысли:

– Нельзя. Все, пойдем.

Он спускается в подвал. Перед тем как нырнуть за ним, я киваю Вадику:

– Как хочешь, но сними.

У меня свои принципы.