Русская идея. Бороться с мировым злом

Почему так? Если бы мы рассматривали бульварный роман, а не предсмертное произведение гения, названное величайшим романом писателя, вопросов бы не возникло. А здесь вопрос возникает.

Безусловно, Достоевский не революционер, он не требует изменения строя, тем более революционным путем. И здесь присутствуют размышления о настоящем и будущем России, русского народа.

В предыдущей главе мы рассмотрели мысли писателя, и знаем, что он видел идеальное будущее в братстве, всеединении народов. Эту же мысль, эту грезу он вкладывает в сердце Алеши Карамазова:

«Все равно, он (Старец Зосима) свят, в его сердце тайна обновления для всех, та мощь, которая установит наконец правду на земле, и будут все святы, и будут любить друг друга, и не будет ни богатых, ни бедных, ни возвышающихся, ни униженных, а будут все как дети Божии и наступит настоящее царство Христово».

Вот о чем грезилось сердцу Алеши». [4]

Похожая мысль: о необходимости преодолеть разделение и прийти к братству – звучит в словах неизвестного, о котором вспоминает старец Зосима:

«Человек за всех и за вся виноват, помимо своих грехов….

. И воистину верно, что когда люди эту мысль поймут, то настанет для них царствие небесное уже не в мечте, а в самом деле»… «Чтобы переделать мир по-новому, надо, чтобы люди сами психически повернулись на другую дорогу. Раньше, чем не сделаешься в самом деле всякому братом, не наступит братства». <….> «Истинное обеспечение лица состоит не в личном уединенном его усилии, а в людской общей целостности». [5]

Достоевский видит, что этому препятствует «личное уединение» и собственность с правами, которые люди не смогут безобидно разделить «никакою наукою и никакою выгодою»:

«Раньше, чем не сделаешься в самом деле всякому братом, не наступит братства. Никогда люди никакою наукой и никакою выгодой не сумеют безобидно разделиться в собственности своей и в правах своих. Все будет для каждого мало, и все будут роптать, завидовать и истреблять друг друга.

Вы спрашиваете, когда сие сбудется. Сбудется, но сначала должен заключиться период человеческого уединения». [6]

Достоевский называет причину, препятствующую всеединению народов: собственность и некие «личные права», приводящие к зависти, усилению страстей, возмущениям, и за которые люди готовы истреблять друг друга. Уж не социалистические нотки здесь можно услышать? Но оставим пока.