Русская идея. Бороться с мировым злом

Да чего я говорю про них обоих! Все вы, господа, милы мне отныне, всех вас заключу в мое сердце, а вас прошу заключить и меня в ваше сердце! Ну, а кто нас соединил в этом добром хорошем чувстве, об котором мы теперь всегда, всю жизнь вспоминать будем и вспоминать намерены, кто как не Илюшечка, добрый мальчик, милый мальчик, дорогой для нас мальчик на веки веков! Не забудем же его никогда, вечная ему и хорошая память в наших сердцах, отныне и во веки веков! <….>

– Будем помнить и лицо его, и платье его, и бедненькие сапожки его, и гробик его, и несчастного грешного отца его, и о том, как он смело один восстал на весь класс за него!» [15]

«Восстал на весь класс» – похоже на то, как Россия встала против всей Европы за свободу братьев-славян.

Европы, которая потом ужасно оскорбила, унизила, умалив и едва ли не отняв победу России на злополучном Берлинском конгрессе.

Но писатель не оставляет нас без надежды. Ильюша еще воскреснет, и эта мысль приводит в восторг Алешу Карамазова:

«Карамазов! – крикнул Коля, – неужели и взаправду религия говорит, что мы все встанем из мертвых, и оживем, и увидим опять друг друга, и всех, и Илюшечку?

– Непременно восстанем, непременно увидим и весело, радостно расскажем друг другу все, что было, – полусмеясь, полу в восторге ответил Алеша».

[16]

Подводя итог

Взглянем на роман не просто как на хорошее художественное произведение, а как на предсмертное послание гениального писателя русскому народу. Мы видели, что Достоевского, как и весь русский народ, воодушевила освободительная война на Балканах.

А потом было разочарование Берлинского конгресса 1878 года – события, как нам кажется, не только политического, но и сущностного, разрушившего некую сокровенную русскую надежду. Достоевский предвидит надвигающуюся катастрофу и говорит о ней языком художественных образов.

Надвигающаяся трагедия – это атеистическая революция, которая становится возможной из-за вырождения элит, власти, потерявшей связь с народом. Что иное мог иметь в виду Достоевский, создавший столь неприглядный образ отца – Федора Карамазова? Насколько сильным было разочарование писателя во власти, если он действительно имел в виду власть? К сожалению, спросить об этом у него мы не можем.

Федор Михайлович полагал, что цель, к которой должно стремиться человечество, – это всемирное общечеловеческое единение. И, по его мнению, великой миссией и предназначением русского народа является служение этой великой и благой цели.