Русская идея. Бороться с мировым злом

Соловьев говорит не об абстрактном будущем главе единой Церкви, а о римском епископе и обвиняет в «абсолютическом цезарепапизме» не Рим, а Восточную Церковь:

В. С. Соловьев (1888): «Не на Западе, а в Византии первородный грех националистического партикуляризма и абсолютического цезарепапизма впервые внес смерть в социальное тело Христа». [12]

Окончательная формула русской идеи по Соловьеву звучит так:

«Христианская Россия, подражая самому Христу, должна подчинить власть государства (царственную власть Сына) авторитету Вселенской Церкви (священству Отца) и отвести подобающее место общественной свободе (действию Духа)».

[13]

Соловьев требует подчинить власть Российского государства авторитету Римской Церкви, дать место общественным свободам и отказаться от национальных интересов. И более того:

«Русская империя, отъединенная в своем абсолютизме, есть лишь угроза борьбы и бесконечных войн. Русская империя, пожелавшая служить Вселенской Церкви и делу общественной организации, взять их под свой покров, внесет в семейство народов мир и благословение».

[13]

Российская империя в её настоящем виде, по мысли Соловьева, – это угроза миру и источник бесконечных войн. Следовательно, лучше бы Российской империи и русскому народу вообще не существовать, раствориться среди прочих государств и народов. Таково, повторюсь, мнение философа Владимира Соловьева, который, по моему ощущению, «сломался» и стал проповедовать «счастье небытия», видимо, находя это оригинальным или действительно поверив в то, что такая духовная смерть или жертва собой во благо человечества лучше нынешнего безыдейного и лишенного смысла существования.

А в желании оправдать обидчиков России просматриваются черты психологического повреждения, известного как стокгольмский синдром.

Естественно, эта статья, такое видение русской идеи, была благосклонно встречена как западным читателем, так и некоторыми представителями русской творческой интеллигенции.

Но не будем поспешно судить философа. Если перед нами слова человека, которому небытие милее нынешнего состояния, тогда это не предательство, это крик отчаяния!

Давайте еще раз прочтем фрагмент его статьи «Три силы» (1877 г). Сколько здесь воодушевления, какой подъем и вера в реализацию великого предназначения России! Все это исчезает после 1878 года.

В. С.