Александр Кравцов. Жизнь театрального патриарха

Сестра склонилась над ним, приблизила ладонь к губам, затем сказала:

– Спит. Я зайду позднее…

– Не спит, – прошептал генерал. – И просит на два часа подменить Александра. Я дал ему задание: смотреть концерт и подробно доложить.

Сестра осторожно поправила ему подушку, покорно кивнула и вышла.

– Вы бы и вправду поспали, – предложил Саша. – Я вас заговорил.

– Пока говорим, болячки отступают. Жаль, быстро устаю.

Подменить Сашу пришла няня, и он отправился на концерт…

Концерт, впервые увиденный живьём, его впечатлил.

Он понял, что не только расскажет, но даже кое-что попробует воспроизвести. Один – за всех артистов.

Саша спел генералу песню «Звёздочка». Генерал одобрил и песню, и голос мальчишки.

Саша стал рассказывать о том, как певица, что исполняла «Звёздочку», и её товарищ запели известную песню и весь зал им подпевал: «Кто сказал, что надо бросить песни на войне?» И Саша тоже спел её.

Генерал долго молчал.

– Знаешь, а вдруг ты – артист? – проговорил раненый.

– Служу Советскому Союзу, – откликнулся мальчик.

– Вот так и служи… У тебя выходит…

Поздно вечером Саша передал дежурство пожилой медсестре…

Наутро он застал пустую палату. Тело генерал-майора Губаревича отнесли в морг.

Весь город хоронил генерала.

В зале дома культуры Сальска посередине стоял гроб с генералом. Саша стоял у гроба одним из первых и плакал. К нему подошёл местный паренёк и спросил:

– Это твой отец?

– Нет.

– А кто?

– Никто, я из госпиталя, был с ним санитаром.

Так за два года он стал взрослым, хотя ему было двенадцать.

Боевого генерала похоронили в Ростове-на-Дону…

Советская армия двигалась на запад, а с нею – и госпиталь…

27 января 1944 года в Керчи (где находился к тому времени госпиталь) он узнал о снятии блокады с Ленинграда, и из его глаз брызнули слёзы…

Прошли ещё две весны. Настал погожий май 1945 года. 9 мая был тёплый, солнечный, радостный день, звуки патефонного танго и фокстротов разносились по улицам Ленинграда.

Саша надел синюю курточку из американской помощи советским детям, на груди её сверкала медаль «За боевые заслуги». Он подошёл к матери:

– Всё, мамуля, вставай. Победа! Слышишь?

Мать молчала.

– Ма, что с тобой? Сегодня же – День Победы!

Мать встала, набросила старенький халатик, затем сняла со стены большую фотографию в коричневой деревянной раме. На фотографии, утопая в лучах последнего предвоенного лета, были сняты в рост всей семьёй.