Александр Кравцов. Жизнь театрального патриарха

В повести «Голубева Дача», где главный лирический герой – Андрей Ларионов – образ собирательный, Александр Кравцов описывает как раз этот период своей жизни. Ларионов, конечно, не Кравцов, Саша не играл ни на одном инструменте и не был вором, но в повести много автобиографического, того, что Булат Окуджава называл «из собственной судьбы я выдёргивал по нитке». В ней отражены удивительно точно жизнь, быт и психология детей войны…

Мирные будни брали своё. Саше надо было заканчивать среднюю школу. После четырёх военных лет он снова пошёл учиться.

Литературу у них преподавала Мария Григорьевна Блок, племянница знаменитого поэта Александра Блока. Преподавала талантливо, весь класс был влюблён в неё и, конечно, увлёкся литературой.

Блистательный учитель по математике Георгий Семёнович Булык за один месяц подготовил Сашу по математике.

Школу он закончил в 19 лет. Было это в 1950 году.

Мать вновь стала работать юрисконсультом.

Как-то один из чиновников (по фамилии Валеев или Валяев), поедая обед в столовой Смольного, заявил во всеуслышание:

– На войне погибли десятки миллионов людей, но не всех же считать героями!

Все, кто слышал, смолчали.

Все, кроме Татьяны Константиновны:

– Неужели вам повезло разглядеть такие подробности с высоты пожарной колокольни в каком-нибудь тыловом Намангане? Как вам удалось?

Присутствующие рассмеялись.

Чиновник не пожелал остаться в долгу:

– Гонору-то сколько! А у самой муж три месяца уклонялся от призыва. По документам сразу видно, что только в сентябре сорок первого удалось изловить.

Юрисконсульту следовало бы ответить в соответствии с её умом и красноречием: «Муж мой был забронирован от призыва в армию как учёный. Он добровольно потребовал снять броню, ушёл на фронт и погиб. Так что вы напрасно стараетесь приписать его в свою компанию».

Но случилось иначе. В ней проснулась юная Таня на женевской улице. Она молча подошла к клеветнику и наотмашь вмазала ему по скуле.

– И это – советский юрист? – прохрипел чиновник.

Далее последовала месть. Её вынудили уйти «по собственному желанию». Это было только начало расправы тайной, долгой и успешной.

Куда бы она ни обращалась в поисках работы, ей вежливо сообщали, что должность внезапно сократили или ещё раньше обещали кому-то.

Почти два года длилось это хождение по адовым кругам, пока люди с совестью и сочувствием чужой беде не сообщили ей, что этот чиновник написал донос на гражданку Кравцову Т.К.