Крупнейшие и самые устойчивые мировые состояния

Harlem Railway Company уже через год принесла ему первый миллион долларов.

А через пять лет Соединенные Штаты покрывала сеть железных дорог, принадлежавших мистеру Вандербильту. Его паровозы ходили в любой крупный город страны, а билеты на них снова стоили дешевле, чем у конкурентов.

С упорством маньяка он снова и снова зарабатывал на демпинге. В 1860 году Корнелиус стоил уже $20 млн.

* * *

После смерти Корнелиус Вандербильт оставил $100 млн (сегодня эта сумма оценивается в 1,5 млрд).

Его завещание состояло из двух пунктов. Согласно первому: $1 млн получал университет в Нешвилле, штат Теннесси (ныне университет Вандербильта).

Согласно второму пункту, все остальные деньги без изъятий переходили к его старшему сыну Уильяму Генри Вандербильту. Прочие дети не получили ни цента.

Истинная прелесть этого наследства заключалась в том, что оно совершенно не облагалось налогами – США еще не располагали законодательством о налогообложении наследства.

Деловой инстинкт в своем первенце он развил сам. Когда Уильяму Генри исполнилось 19 лет, отец женил его и отправил на ферму под Стейтен-Айлендом. Когда же ферма через несколько лет, к немалому удивлению Коммодора Корнелиуса (как его называли), стала приносить доход, он убрал оттуда сына, перепоручив ему убыточное отделение железной дороги в Стейтен-Айленде.

Получив первую прибыль от почти обанкротившегося отделения, Корнелиус Вандербильт счел сына достойным поста вице-президента.

Уильям Генри пережил отца всего на десять лет и оставил после смерти в два раза больше того, что получил в наследство. При этом Уильям Генри Вандербильт наследство, в отличие от отца, поделил между детьми поровну. И детей, и денег, казалось ему, было вполне достаточно.

Получив $3 млрд уже новых, но все еще не облагавшихся налогом долларов (законодательство о налогообложении по-прежнему отсутствовало), третье поколение Вандербильтов решило, что настала пора тратить.

Четыре сына и четыре дочери Уильяма Генри стали застраивать Америку дворцами и поместьями. Следовало позаботиться об имидже семейства Вандербильт. Для Асторов, Уитни и Милликейнов они все еще были парвеню. Финансовая аристократия Америки припоминала их деду доки Стейтен-Айленда.