Из ада в вечность

Во время движения через определённые промежутки времени по моей команде мы замирали, всматриваясь до рези в глазах по сторонам и прислушиваясь к каждому незначительному шороху. Таким образом, мы настойчиво и с упорством продвигались вперёд к линии фронта, уже приблизительно определённой нами.

Впереди, то дальше от нас, то совсем рядом, рвались мины, раздавалась пулемётная и автоматная перестрелка, это свидетельствовало о близости нашей цели, для достижения которой мы прилагали такие усилия.

На какое-то короткое время второй расчёт выпал из поля моего зрения. Я ускорил своё продвижение и вскоре наткнулся на груду обгорелых остатков от дома, за которым и обнаружил пулемётчиков. Они доложили, что временами из темноты слышат человеческую речь из-под завала дома. Я направил туда в разведку для уточнения сведений рядового Дорина, своего земляка из Полпино, что расположено буквально под Брянском, за железнодорожным вокзалом.

Ждать пришлось недолго, он вернулся и вполголоса доложил:

– Товарищ командир, под развалинами дома подвал, оттуда доносятся голоса на русском языке, как минимум один принадлежит женщине.

Стали искать вход в убежище. Вскоре в обломках обнаружили узкую лестницу, ведущую вниз к деревянной, дощатой, рассохшейся двери, сквозь щели которой просвечивал тусклый, еле заметный, серенький свет. Дверь была не заперта, и мы без труда проникли внутрь.

Нас обдал спёртый, сырой, с запахом мертвечины, неприятный воздух. Подвал оказался высоким и довольно обширным. В тусклом свете коптилки я насчитал одиннадцать человек гражданского населения, трое из них оказались ранеными. Они тихо лежали на полу в покорном ожидании своей участи. Отдельно лежал мальчик лет пяти, с осколком, торчащим из ноги. Нога опухла, вызывая у матери глухие стоны отчаяния и безутешного горя.

– Граждане, скажите, пожалуйста, немцы здесь были? – спросил я.

– Нет, – ответили все единогласно, – и русских солдат не видели уже давно. Помогите нам, у нас ни медикаментов, ни перевязочных материалов нет. Что нам делать? У нас отчаянное положение. Помогите, пожалуйста. Страшно нам под бомбёжками, продовольствие и питание на исходе, мы одни здесь погибнем. Мы бы давно ушли, если бы не раненые.

Я смотрел на этих людей и диву давался их малодушию.