Авантюристы Просвещения

Мне бросают тот же упрек […] Можно во многих отношениях усмотреть параллели в причудливости вашей и моей доли […] Любезный Руссо, мой старый собрат в политике, учитель мой в литературе, спутник в несчастье моем, вы, как и я, испытали переменчивость и несправедливость многих соотечественников наших[114 - Correspondance compl?te de J.?J. Rousseau / ed. R. A. Leigh. T. 28. Oxford: The Voltaire Foundation, 1977. P. 313–316 (№ 5062).].

Руссо ответил вежливо и прекратил переписку. Подчеркнем, что Вольтер в эти годы вполне разделял точку зрения д’Эона.

«Жан-Жак Руссо так же безумен, как всякие д’Эоны и Вержи», – писал он графу д’Аржанталю в 1765 г.[115 - 24 января 1765 г., Best. D12335.] Он просит врача Теодора Троншена вернуть ему «безумства д’Эона»[116 - 18 августа [1765 г.], Best. D12054.], то есть «Письма, мемуары и частные переговоры шевалье д’Эона» (1764), которые он сохранит, пометив на экземпляре: «Безумства д’Эона»[117 - BV 1221.]. Справедливости ради отметим, что сам шевалье в эту пору писал герцогу де Брольо: «Я очень боюсь в самом деле сойти с ума»[118 - 10 февраля 1767 г.  – AAE. CP. Angleterre suppl. Vol. 16. Fol. 254.]. А Башомон писал 14 апреля 1764 г. о книге и ее авторе, что «его недостойные приемы, неуравновешенное поведение и раздерганный стиль изобличают человека злобного и сумасшедшего»[119 - [Bachaumont L.?P. de]. Mеmoires secrets pour servir ? l’histoire de la Rеpublique des Lettres en France depuis MDCCLXII jusqu’? nos jours. Londres: John Adamson, 1777–1789. T. 2. P. 49–50.]. Позднее, после выхода в свет своих «Досугов» (1774), д’Эон превозносил Жан-Жака в письме к издателю и уверял, что хорошо знает великого человека[120 - Franck A., Chaumely J. D’Еon, chevalier et chevali?re, sa confession inеdite. Paris: Amiot-Dumont, 1953. P. 170.].

Казанова в мемуарах описывает, как вместе с маркизой д’Юрфе посетил Руссо в Монморанси в конце 1750?х годов, избрав обычный предлог: желавшие видеть философа приносили ему ноты для переписки.

Жан-Жак показался ему человеком здравым и скромным, но не слишком учтивым. Правда, казановист Гельмут Вацлавик[121 - Watzlawick H. Mеmoires et thеrapie: les «Anticonfessions» de Casanova // Annales de la Sociеtе de Jean-Jacques Rousseau. Gen?ve: Droz, 1997. T. 41. P. 281–311.] предположил, что венецианец повествует с чужих слов: он излишне лаконичен, избегает деталей и быстро переходит к рассказу о визите в Монморанси принца де Конти.