Царство. 1951–1954

– Потрясен! – скривился вождь. – Хорошо, что их раскусили. Теперь они сознались, что заговорщики и убийцы. Конев, тот сразу понял, куда его лекари тащат – на тот свет! Говорит им: «Живот болит», а они – «Срочно на операцию!» – Это зарезать, что ли?! – поддел указательным пальцем генералиссимус. – Ему никакая операция была ни нужна, до сих пор как козлик прыгает. Э-э-э! – отмахнулся Иосиф Виссарионович.

Никто за столом уже не ел, все слушали Хозяина.

– Вот ты, Лаврентий, почему к врачам не бежишь, а свою травку, как корова, шамкаешь? Страх потому что, потому что в могилу не хочется! А ведь кто-то их надоумил?

– С Запада щупальца тянутся, – предположил Маленков.

– Слишком быстро мы успокаиваемся, слишком быстро! – тряс головой Сталин. – Наивные люди! Даже англичане с американцами друг друга боятся, даже они друг другу шпионов и убийц подсылают, так почему к нам засылать не будут? Будут и еще как! Ну, ничего, мы всех на чистую воду выведем, всех паскуд передушим, не только врачей, всех без исключения!

Вождь поднялся и стал расхаживать вдоль стола.

– Поймали их, посадили под замок, а дальше что? Месяц с ними валандались, тоже, как Хрущев, благородным названием «врач» загипнотизированные. «Будете честно отвечать?» – спрашивают, а они отпираются. Тогда я посоветовал Игнатьеву: «Спроси их как следует, построже спроси, поднажми!»

Сталин хмуро оглядел гостей.

– И поднажали, и сознались. Все тридцать семь человек бумаги подписали, – усаживаясь на место, продолжал он. – А по доброй воле кто признается, что главу Советского государства хотел умертвить?! – прихлопнул по столу генералиссимус.

 – Правда, был старик, который ничего не сказал. А потому не сказал, что помер. Ну, так на том свете чертям скажет! – обнажая желтые зубы, засмеялся Хозяин. – Неправильно про Лобное место забыли, – вдруг проговорил он. – Кто про Лобное место знает?

– Это на Красной площади. В старину там преступникам головы рубили, – отозвался Маленков.

– И мы врачам-извергам там головы отрубим! – выдал вождь.

– Хочу предложить тост за вождя всех времен и народов, за нашего учителя, товарища Сталина! – отставив тарелку, провозгласил Берия.

Присутствующие как по команде повскакивали с мест. Булганин высоко поднял бокал и во все горло прокричал:

– За здоровье нашего родного товарища Сталина, непобедимого генералиссимуса, троекратное, два раза коротко, последний – протяжно – ура! Ура!

– Ура-а-а!!! – что есть мочи взревели голоса.

Выпили до дна.