Царство. 1951–1954

 – «Во врет! – говорит, – двадцать четыре куропатки одним выстрелом уложил и за тридцать километров за ружьем сбегал! Где это видано, чтобы кавказский человек на лыжах столько ходил? Сил нет слушать!»

– Ругался, значит? – улыбнулся Хрущев, голова у него гудела от выпитого.

– Ругался! – министр Вооруженных Сил обнял Никиту Сергеевича.

Когда автомобили Булганина и Хрущева сворачивали с Успенки на Барвиху, «ЗИС» Лаврентия Павловича, где ехали Берия и Маленков, глухо просигналил на прощанье.

Кто они, эти люди? Они – ближний круг. Ближе не бывает. Самые преданные, самые надежные, самые доверенные соратники вождя, его руки, его плечи, его опора. Не могут эти искренние люди подвести, не могут оступиться. В любую минуту они начеку – и в радости, и в горе, – плечом к плечу! Их не сдвинешь, не купишь, не соблазнишь, они охраняют власть, стерегут ее, а власть – это самое святое, что есть на земле!

Трудно быть защитой и опорой, очень трудно, но еще труднее быть им – владыкой.

Сталин обхватил подушку и закрыл глаза. Что ему приснится сегодня?

На черном безоблачном небе плыла слепая бледная луна, плыла и светила немым неодушевленным светом. Стояла морозная февральская ночь.

1 марта 1953 года, воскресенье

– Илюша, не шуми, папа спит! – шикнула мама.

Илья собрал с пола паровозики с вагонами и с обиженным видом поплелся в детскую.

– Надя, посидите с ним, а то он Никиту Сергеевича разбудит! – велела няне Нина Петровна, но Никита Сергеевич уже встал.

С перепоя было скверно. Опьянение побеждало, как только Хрущев попадал в постель, его штормило, нутро выворачивало, с убыстряющейся скоростью все перепутывалось в голове. Если уткнуться в подушку круговерть приостанавливалась, но стоило шевельнуться, начинало штормить опять. Очнешься, попьешь воды – и еще хуже!

Пока Хрущев ехал от Сталина домой, мозг по инерции был сконцентрирован, напряжен, не позволял распуститься, расслабиться, хоть на миг потерять контроль, но стоило Никите Сергеевичу переступить порог – сразу становился вдрызг пьяный.

Маленков, тот часто надирался до зеленых чертей, прямо за столом падал, и его под довольную ухмылку вождя, в невменяемом состоянии, утаскивали телохранители. Один Берия, ссылаясь на болезнь, пил умеренно и редко напивался.