Царство. 1951–1954

После этот обезображенный замминистра (его так колотили, что голова сделалась бесформенным кровавым месивом с вытекшими остатками глаз) прямо здесь, на месте пытки, был застрелен из нагана, а камеру за какие-нибудь двадцать минут до блеска отдраили от дерьма и крови приближенные к начальству зеки. Теперь можно тащить сюда следующего.

Отчеты о проделанной органами работе, точно как и отчеты по сбору свеклы или поставке мяса, подавались наверх со ссылкой на превышение плана. В каждом следующем месяце расстрелянных и осужденных становилось больше.

Изувеченный замминистра долго снился потом, преследовал. С тех пор маршал Булганин стал крепче пить и тяжелее вздыхать.

– Руки в крови! – еще раз мрачно повторил он.

– Время было такое! – буркнул безулыбчивый Каганович.

– Какое бы время ни было, оно прошло! – заключил Хрущев. – Невиновных – на свободу!

– Невиновных! Иди разбери, кто невиновный, – скривился Каганович.

– Выпустишь, а потом страну не удержишь! – вмешался Молотов. – По-твоему, не было в партии борьбы? Не было раскола? Был раскол, и враги были! И нечего делать вид, что кругом невиновные! Контрреволюция с топором над головой стояла.

Враги бы нас перебить не постеснялись, но мы их опередили. Любые методы оправдывают победу!

– Начали мы за здравие, а кончили за упокой! – вступил Берия. – На мой взгляд, переборщили с врагами. И на местах руководители перестарались, требовали от Сталина увеличения квот по первой категории, по сути сами расстреливали! С их подачи и тюремные сроки выросли.

– Хаос в стране был, банды бесчисленные. Хаос надо было переломить железной рукой! – вступил в спор Ворошилов.

– Много разных слагаемых: и за будут, и против, но в большинстве вещи творились недопустимые, я про то говорю, – продолжил мысль Маленков. – Москву и Ленинград сотрясало, но и на местах друг на друга доносы чуть ли не под копирку писались. Когда Сталин понял, что в республиках зреют независимые кадры, решил их тряхнуть.

– Кругом сидели замаскированные троцкисты! – выкрикнул Молотов.

– В этом вопросе можно много спорить, и каждый по-своему окажется прав, – возразил Георгий Максимилианович. – Сегодня мы взяли курс на демократизацию, и это понятно, не годится входить в резонанс со всем человечеством.

– Будем амнистировать! – подвел черту Берия. – У нас в тюрьмах два с половиной миллиона сидит! Освобождать!

– Не перегибай палку! – протестовал Молотов.

– Если не будем огульно сажать, зеков автоматически станет меньше.