Царство. 1955–1957

На следующий день дед Панек умер, – почти шепотом закончила Лида. – Хорошо, мой Сашенька на глаза смерти не попался! – передернула плечами подавальщица.

Нюра в ужасе молчала.

– Никогда больше в деревне ночевать не останусь! – пролепетала она.

– Но на этом история с Паньком не окончилась, – продолжала Лида.

– Так ведь дед умер? – изумилась Нюрка.

– Вот, слушай. Когда Панек умер, принялись мы дом его разбирать, нужные вещи к себе перетаскивать. Я уже на седьмом месяце беременная ходила, мужу особо не помогала, то, что принесет, разложу, а так сидела сложа руки.

Приходит в очередной раз мужик мой домой, повечеряли и спать легли.

«Знаешь, – говорит мой Саша, – любопытная история со мною приключилась. Уж неделя, как я в дом Панька хожу. Третьего дня на дороге мне кот размером с собаку повстречался. Дымчатый кошак, глаза желтые, пристальные, я еще удивился – больно здоров для кота. И на другой день его увидел, и сегодня навстречу попался, все дорогу мне этот кошак переходит. С ленцой идет, нехотя, не трусит! Знаешь, где? В том месте, где березняк начинается, там еще полянка, на которой летом молодежь с гармошкой песни поет».

Как раз за этой березовой рощей – кладбище, а перед кладбищем – дом Панька, – уточнила рассказчица. «Получается, кот третий раз тебе дорогу перебег?» – спрашиваю. «Так, получается», – отвечает мой Саша.

– Что дальше-то? – торопила Нюра.

– Слушай, слушай! И вот, Нюрка, пропал кот, не попадается больше мужу на пути, мы про него и думать забыли.

Дни идут, дом Панька разгребли, на зиму закрыли, осень на исходе, два дня как снег с неба срывался, а к утру повалил так уж повалил! Холодно, дороги оледенели. Приходит в обед мой Сашенька и рассказывает:

«Шел домой и думаю, дай к Паньку загляну, лопата у него в сарае хорошая осталась, надо бы и ее забрать, в хозяйстве пригодится! Решил сходить, пока вконец не замело. Пришел, отыскал лопату, возвращаюсь по сугробам, по бездорожью бреду весь мокрый. Через рощу еле пробрался, столько кругом снега навалило! И тут этот самый жирный кот мне дорогу переходит и так еще отвратительно мурлычет.

Я скатал снежок и как в него запущу, чтоб на глаза больше наглец не попадался. Увернулся кот, на меня своим желтым глазом уставился и говорит человеческим голосом: «Ну, мужик, скоро ты об этом пожалеешь!» – и исчез. Нахмурилась я, – продолжала Лида, – «Нехорошо это, Саша!» – а муж: «Да ладно!»

– И ведь не ладно, Нюра, не ладно! – всплеснула руками подавальщица.