Царство. 1955–1957

Генеральный прокурор и у него бывал регулярно, кроме того, каждую неделю в ЦК поступали копии следственных документов.

– Заключенный Богдан Кобулов мне прошение о помиловании написал, – продолжал Николай Александрович. – Пишет он из Бутырской тюрьмы, из камеры смертников.

– Богдана Кобулова Берия взял себе заместителем, – припомнил Жуков.

– Кобулов просит заменить ему высшую меру, смягчить наказание. Пишет, что не являлся участником заговора против Советского государства, что лишь добросовестно выполнял распоряжения руководства.

– Сам и был руководство! – с раздражением проговорил Жуков.

Хрущев подозвал стоящего в стороне Букина.

– Сходи-ка, принеси из кабинета бумаги, на маленьком столе у окошка лежат.

– Кобулов кается, и Влодзимирский кается, и Багиров кается, – продолжал Хрущев. – Все, которых осудили, раскаялись.

– Меркулова, Гоглидзе и Рапаву уже расстреляли, – уточнил Серов.

Букин принес бумаги и передал Первому Секретарю.

– Богдан Кабулов, значит, пишет тебе, что невиновен.

Я вам сейчас кое-что прочту. Это из Руденковского расследования.

Никита Сергеевич надел очки и поднес документ ближе.

– Слушайте. Свидетель Петросян на допросе 21 января 1954 года показал: «…в августе 1938 года, в Тбилиси, я был арестован НКВД по обвинению в подготовке теракта против Сталина и Берии. Следствие по моему делу вели Кримян, Савицкий, Повсесов и Пачулия. В период следствия по указанию Кобулова меня систематически избивали Кримян и Савицкий.

Они избивали меня кулаками, ногами, били плетью, заставляли меня танцевать и всячески издевались, постоянно истязали так, что я не менее тридцати раз терял сознание и избитый, в синяках и кровоподтеках, доставлялся во внутреннюю тюрьму НКВД. Лично Кримян во время истязаний выбил мне кулаком четыре зуба, он же заставлял меня лизать кровь на полу. Они заставляли меня признаться в том, чего я не совершал».

– А эту гниду, Кримяна, расстреляли? – спросил Булганин.

– Расстреляли.

Хрущев поднял на присутствующих глаза:

– Не просто били, а истязали людей, и братья Кобуловы там в первом ряду. Младший брат Богдана Кобулова, Амаяк, тоже работал на больших должностях в НКВД. Зачитываю показания заместителя личной охраны Берии – Надарии:

«Работая начальником внутренней тюрьмы НКВД на протяжении трех лет, я был свидетелем избиения арестованных. Мне известно, что арестованных избивали систематически и очень жестоко.