Багровое пепелище

Территория заминирована, работы только начались! Дежурные, вдоль рельсов идите к палатке, там получите провиант, дрова и воду.

Ощепков и Шубин переглянулись: мертвая земля, не только превращенная в руины и братскую могилу, она еще и смертельно опасна; вода, земля – все немцы превратили в орудие убийства. Территория, где властвует только смерть.

У крайнего вагона раздался шум: женщина средних лет с винтовкой в руках тащила за рукав упирающегося Серго. Тот был покрыт кровью избитых пленных, руки до сих пор были сжаты в кулаки, разбитые об лица гитлеровцев.

Навстречу ей спешил однорукий мужчина с красной повязкой на рукаве:

– Что случилось, докладывайте!

Женщина возмущенно дернула вперед Серго:

– Кинулся на пленных, давай мутузить. Пока все не полегли, не остановился. Вот что мне делать с ними теперь? Ишь, герой выискался.

Комендант станции ткнул целой рукой в сторону пленных, которые продолжали мерно тянуть самодельные волокуши, отправляясь за новой партией трупов:

– За такое и под трибунал могу отправить.

Оставлю на станции до суда, будешь вместе с ними на равных работать, раз нас работников лишил. У нас план по трудодням и задача – в кратчайший срок восстановить для Красной армии станцию. Чтобы такие, как ты, могли попить, поесть, передохнуть перед передовой. А ты тут устроил самосуд.

Глаза Серго, налитые кровью, с ненавистью смотрели на коменданта:

– Трудодни?! Ты что, ты видел, что там?! Ты видел? Там трупы, мертвецы – дети, женщины, люди висят, как… яблоки на дереве.

А после такого они тут ходят, дышат?!

Комендант налился багровым цветом, он схватился здоровой рукой за воротник полушубка:

– Я? Видел я? Я там висел, висел! Понял ты, щенок! Висел там со всеми, если бы не ветка гнилая, то и сейчас бы там висел. Жена там моя, дочка. Ты видел, видел беременную? Это дочь моя! Дочь! Поэтому они живут, – комендант выпустил воротник и ткнул пальцами в застывших в ужасе пленных, которые прислушивались к разговору: – Живут и будут жить и каждый день, каждый день будут платить за свои преступления.

Сдохнуть – не страшно, страшно жить, как они! И ты меня не учи, парень, я знаю, как они будут каждый день за все отвечать! За все до конца своей жизни!

Люди вокруг молчали, не решаясь вмешаться в спор. Серго, угрюмый, в крови, застыл, не понимая, как вести себя дальше. Неожиданно тоненькая фигурка – вчерашняя медсестра, которую он удерживал у вагонов, – протиснулась мимо крепких мужчин.