Рейд ценою в жизнь

Зачем, спрашивается, рот разевал?

Обстрел не прекращался, немецкая артиллерия вела огонь по площадям, отчего урон был незначительный. Но как же это доканывало! Где-то справа посыпалась земля, обвалился накат, красноармейцы, грязные, как черти, выбирались из-под завала. Главное – живы. А остальное – пусть не слюбится, но хотя бы стерпится. Дрогнула земля, комья глины хлестали, как пули. Один комок отскочил от стенки, выбил у Шлыкова папиросную бумагу с махоркой. Табак рассыпался по коленям. Боец растерянно посмотрел на пустую ладонь и стал устрашающе белым.

Тут уж никакой невозмутимости не хватит! Шлыков рассвирепел, вскочил, прижался грудью к брустверу и стал опустошать обойму карабина Мосина. После каждого выстрела он передергивал затвор и припадал к прицелу.

– В кого стреляешь, Петр Анисимович? – прокричал Герасимов.

– Тебе какая разница? В кого надо, в того и стреляем!

Обойма, по счастью, оказалась не резиновой. Закончив стрельбу, Шлыков успокоился, сполз обратно и стал отряхивать от земли кисет, содержимое которого большей частью не пострадало.

Петр Шлыков был старшим по возрасту в разведывательном взводе (при этом самым низкорослым), обладал завидной выдержкой, но в случае переизбытка чувств мог и вспылить. Впрочем, благоразумие бойцу изменяло редко.

Противник сегодня действительно разошелся. Но интенсивность обстрела уже ослабла.

Позиции полка заволокло тяжелым дымом. Глеб осторожно приподнялся. Скрюченная поза организму не нравилась. В груди перехватило – старые раны давали знать.

Возникло сильное желание вытянуть ноги и в ближайшие часы не шевелиться. Но он справился с позывами, привстал над бруствером. Юморная мысль: да, доказано, что мина дважды в одну воронку все-таки падает. Но делает ли она это трижды?

– Товарищ лейтенант, вы бы не высовывались, – крикнул расположившийся за Мостовым красноармеец Друбич. – Вы же не Змей Горыныч, вторая голова не вырастет!

– Разговорчики в строю… – прорычал Шубин.

Траншея извивалась с запада на восток. Противник в данный момент находился на севере.

День выдался ветреным, дым развеивался. Снаряды ложились правее – немцы били в необитаемый березняк, с чего-то решив, что именно там сконцентрированы основные силы полка.

К северу от рубежа метров на четыреста тянулось поле, усеянное белыми шарами одуванчиков, дальше – клочковатая растительность: перелески, группы кустарников, лесистые холмы, облюбованные неприятельскими наблюдателями. Передний край противника был тщательно укреплен.