Рейд ценою в жизнь

Натянутые нервы подсказывали: погоня близко. Немцев пока мало, но скоро подтянутся другие.

С севера доносились крики. Немцы наткнулись на старика, трясут его, а им старик с поклоном отвечает… Глеб усмехнулся. Языковой барьер этим людям не одолеть, но старик будет тыкать пальцем. Они обязаны пробежать мимо, не зная, что группа уже свернула. Но что произойдет на самом деле? Ждать их появления как-то не хотелось. Шубин спустился с проплешины и побежал в бурьян.

Погоню удалось сбить со следа – по-видимому, пробежали мимо.

Люди вымотались, дышали, как загнанные лошади. Шубин не давал поблажки, гнал их дальше. И только на опушке сделали привал. Пленника бросили в траву, сами попадали рядом, долго не могли унять взбесившееся дыхание. Багдыров кашлял и отплевывался, бормотал ругательства на языке своих милых сердцу чинар. Шубин, работая локтями, пополз на опушку, пристроился за пеньком.

Явная опасность не витала, но что-то происходило вдали. Донеслась автоматная очередь, перекликались люди, потом все стихло.

Зайца испугались? Поисковых собак здесь не держали – услышали бы лай. При наличии собак все закончилось бы быстро и плачевно.

Голова приходила в норму, вернулась способность анализировать. Если все прошло по плану, в данный момент немцы обшаривали окрестности Щучьего озера и заброшенное лесозаготовительное предприятие. Никаких следов русских там, понятно, нет, и немцы поймут, что их провели. Тогда они растянутся на юго-восток, на юго-запад – насколько позволят людские ресурсы, выставят посты на возвышенностях, возможно, мотоциклетные.

Дело на тормозах не спустят – когда о случившемся узнает командование расквартированных в округе войск, приказ будет однозначный: принять все меры по недопущению! Местность заблокируют, и проскочить до этого знаменательного часа уже не удастся – не позволит ноша с погонами майора…

Народ приходил в себя, уже пошучивал. Шлыков оседлал пенек, набивал самокрутку – папиросы он категорически игнорировал, считая их отравой для организма.

Бойцы припадали к фляжкам с водой, с любопытством поглядывали на тело в траве.

Немец стонал, грудь тяжело вздымалась. Оторвались пуговицы на кителе, растрепалась и обвисла диагональная алая нашивка на уровне грудной клетки. Мундир превратился в жалкое зрелище, как и сам майор – он был измазан, как кочегар, в волосах запеклась глина. Пленник приподнялся на локте, обвел присутствующих мутным взором. Свободная рука поползла к поясу, где всегда находилась кобура.