Солдат, который вернулся

Не бойся, Говорков ничего не сделает. Он даже уволить тебя не посмеет, потому как ты уже и сама от него ушла.

Марина Викторовна покачала головой:

– Плохо, Рома, ты этого упыря знаешь. Он сволочь мстительная. Боюсь, завтра не люди депутата с расчетом приедут, а наряд милиции.

– Полиции, – поправил ее Петрович.

– Какая разница? Была милиция, стала полиция. Вывеска изменилась, а люди все те же. Хоть и говорили о переаттестации этих полицейских, а выгнали только одного участкового. Единственного нормального лейтенанта.

– Тебе-то откуда знать, кого уволили, кого оставили? – Петрович с недоумением посмотрел на жену. – Или сарафанное радио сообщило?

– Знаю, и все!

Николаев указал на стол:

– Ну что, гости дорогие, выпьем еще по последней, закусим да провожу вас?

– Мы с Катькой уберемся, потом проводишь и отдыхай. Намаялся за день.

– Ничего, нормально.

Все сели за стол, выпили, закусили. Марина Викторовна и Екатерина занялись наведением порядка, Николаев с соседом вышли на крыльцо.

– Темно-то как. На небе ни единой звезды, одни облака черные, – поежившись, проговорил Петрович.

– А почему на столбы лампы не навесят? Раньше, помню, на улице всегда светло было. Пацаны даже били фонари, чтобы те не мешали девок тискать.

– То раньше было, а сейчас только три горят. У сельской администрации, у магазина Арсения да еще возле коттеджа какого-то областного чинуши. Недавно на окраине дом поднял. В три этажа.

– Вообще-то в селе таких домов мало.

– А дороги? Только летом, в сухую погоду, да зимой, когда грейдер из района пробьет проход, ездить и можно. Про ненастье, распутье не говорю. По селу только на тракторе и кататься. Ты на своей иномарке сейчас завязнешь. Хорошо, что по нашей улице машины почти не ходят. Гляди, какие комья наворотил гроб на колесах этого Арсения.

– Главное, что от нас дорога близко. До нее доберемся.

Петрович наклонился к соседу и спросил:

– Рома, если не секрет, откуда у тебя пистолет? С войны привез? Или не боевой?

– Да, с войны.

– Слышал.

– Вот и у меня наградной.

– Покажи!

– Это, Петрович, не игрушка. Покажу, когда трезвым будешь.

– Да я, как только этот урод Говорков объявился, вмиг протрезвел.

– Вижу, но ствол не покажу. Потом как-нибудь.

– А ты бы это, выстрелил?

– Надо было бы, выстрелил бы.

– Не знал, что ты такой… крутой, как сейчас говорят.