Путь «Черной молнии». Книга 2

Воробьев не хотел принимать чудовищную новость, во что угодно он мог поверить, но не в смерть родной матери. Неопределенность давила на сознание еще больше, хотелось скорее услышать, что произошла нелепая ошибка. Он с замиранием сердца проходил мимо здания пожарной охраны, в надежде увидеть Мурашова и получить от него хоть какую-нибудь весточку с воли. Но тщетно. Тогда он пошел к заводоуправлению, чтобы найти своего земляка Карпухина, может, ему позвонили и сказали, что произошла ошибка.

Все было безрезультатно. Сидя на корточках возле цеха, он не замечал, как знакомые люди здоровались с ним. Мысли были заняты о маме. Самое главное сейчас для него, пожалуй, оказаться там – на воле, чтобы разобраться в этой неразберихе. В данной ситуации, Александр не мог ничего исправить. Нужно было время, терпение, но этого как раз, у него не хватало.

Снявшись вечером с работы, он побрел с бригадниками в столовую. Но кушать совершенно не хотелось. Увидев перед входом в локальный сектор собравшуюся толпу заключенных, он понял, что активист не хочет открывать калитку и ждет, когда соберется больше народа.

В сердцах он крикнул:

– Падаль! Ты что над людьми издеваешься? Открывай…

Активист равнодушно продолжал созерцать на толпу с вышки и не обращал внимания на крики. Воробьев еще больше разозлился и, подойдя к железной лестнице, взялся за поручни и крикнул:

– Я тебя скину оттуда, если не откроешь…

Не успел он докончить фразу, как почувствовал, что кто-то ухватил его за ворот и потащил из толпы.

Александр вывернулся и хотел двинуть хама кулаком, но увидев перед собой капитана-Шифоньера, изумленно застыл в позе.

– Воробьев, опять здесь смуту наводишь, а ну, шагай на вахту, – приказал офицер.

– Нечего издеваться над людьми, – отпарировал Александр, – мы с работы идем голодные, а он…

– Рот закрой и следуй вперед.

Погасив в себе всплеск злости, Воробьев пошел в надзорслужбу в сопровождении Бражникова.

Ни один из заключенных не поддержал его в тот момент, видимо страх перед наказанием был сильнее протеста.

На Воробьева составили рапорт и сопроводили в изолятор до окончательного решения начальника колонии. Сидя в одиночке, он сгорал от безысходности. Сейчас вся надежда была на оперативность друзей, только они могли ему помочь. «Как отец мог сотворить такое с мамой, у него что, совсем «крышу» от пьянки сорвало.