Сдержать слово

Внук учился в Университете и радовал успеваемостью, добивался успехов в спорте. Выбрал, правда, не волейбол, а нечто зубодробительное, силовое. Ну, каждому свое, как говорится. Внешне все оставалось без изменений. А вот что у молодого человека внутри, сможет ли он остаться человеком, не сломаться, не скурвиться под давлением внешней среды. Время-то наступило сучье, барыжье. Старик нервничал, переживал. Если раньше он читал в душе внука, как в открытой книге, то лет с пятнадцати как будто шторки возникли на глазах его, не пропускали, не давали заглянуть внутрь.

Старик не разделял переживаний супруги о внешнем виде студента – ну, оделся в джинсы-кожу, ну, постригся почти налысо, как бобик – ерунда это все, наносное, молодежь всегда следует моде. Суть, суть человеческая беспокоила деда, не давала спать ночами. В разговорах на политические, общественные темы внук всегда отшучивался, ухмылялся, слушая бабку, чехвостящую в хвост и гриву кодлу новых правителей, отмалчивался и не вступал в горячие споры взрослых.

Старик улыбнулся. Его сомнения рассеялись год назад. Семья в полном составе праздновала девятое мая. Приехали сестра жены с семьей, пришли немногочисленные друзья. В момент затишья, когда гости разомлели от обильных кушаний и возлияний, внук вдруг поднялся с бокалом в руке, подождал тишины

– Я хочу выпить этот бокал за людей, благодаря которым мы все живем на этой земле, за ветеранов.

За тебя, дед, и за тебя, бабушка! Вы – люди из стали, таких давно уже не делают, к сожалению.

Многочисленные гости примолкли, удивленно внимая. Внук сделал паузу и продолжил:

– В последнее время некоторые журналисты и прочие демократы пытаются принизить значение Победы, извратить, испортить людскую память. Даю слово, что, пока я жив, и для меня, и для моих детей и внуков 9 мая всегда будет главным праздником.

Старик тогда побыстрее выпил, отвернулся, чтобы не блеснуть нежданной слезой.

Нет, все было не зря!

Неожиданно подступила икота, сотрясла некогда могучее тело. Пошевелилась задремавшая рядом жена, всхрапнула, как молодая лошадка.

«Спи, родная, я постараюсь не потревожить ни тебя, ни дочь с внуком. Знаю, что это предвестник смерти, но мне не страшно, и я не хочу, чтобы пугались вы. Совершенно ни к чему бежать сейчас ко мне и снова хлопотать, переживать и надеяться.