Женщина в Древней Руси

Так называла его Анна Киевская, королева Франции, младшая сестра Элисив.

Завоевание Альбиона откроет новую страницу в истории Европы и Средиземноморья.

Но старшая дочь конунга русов не заинтересовалась этими знаковыми геополитическими событиями.

Слухи о победах Вильгельма сына Роберта Дьявола, ставшего королем Англии, доходили до Элисив. Она относилась к ним равнодушно. Ее не интересовали дела королей, князей, императоров, она жила в доме, построенном еще при Харальде на скалистом берегу моря, иной раз выходила по вечерам под навес, где когда-то англичанин Тости уговаривал ее мужа пойти войной на Англию, и вспоминала его «висы радости»:

Корабль мой объехал Сицилию;

Оружие наше блистало;

Черный корабль, нагруженный воинами,

Рассекал морские волны,

Послушный воле наших надежд.

Жаждая битв, я думал,

Что ничто не может противиться моим желаниям,

Но русская дева

Пренебрегла мной.

Я бился с жителями Тренделага,

Их было больше нас,

Мы выдержали жестокую битву.

Я – еще совсем молодой –

Оставил на поле битвы труп конунга,

Закаленного годами.

Но русская дева

Пренебрегла мной.

Однажды нас было шестнадцать на корабле;

Буря раздула паруса.

Корабль захлебывался под тяжестью волн,

И мы одни столкнули их в море.

Жаждая битвы, я думал,

Что ничто не может противиться моим желаниям,

Но русская дева

Пренебрегла мной.

Я изучил восемь упражнений,

Битвы для меня нипочем,

Ни один конь не выбьет меня из седла,

Ловко я умею плавать,

Отлично стою на коньках,

В метании дротиков, в управлении веслом

Я не знаю равных,

Но русская дева

Пренебрегла мной.

Нет ни одной вдовы,

Ни одной девушки,

Которая не знала бы,

Что во всех странах юга

Первые лучи солнца

Всегда заставали меня

На поле битвы;

Храбро рубился я мечом,

Есть свидетели моих подвигов.

Но русская дева

Пренебрегла мной.

Я рожден в горах, там звучат

Тетивы луков и шумят стрелы,

Корабли мои – ужасы народов,

Их кили трещат на скрытых вершинах

Подводных скал,

Вдали от человеческого жилья.

Я избороздил широкими

Линиями все моря.

Но русская дева

Пренебрегла мной.

Прочитав эту замечательную вису в переводе автора XIX века, можно сделать парадоксальный вывод о том, что всю свою жизнь Харальд бегал наперегонки со своей судьбой да так и не догнал ее, не успокоился до тех пор, пока она терпела его, хоть и пренебрегала им.