Открытый (в)опрос. Общественное мнение в современной истории России. Том 1

Свое первое исследование «Удастся ли человечеству предотвратить мировую войну?» Институт общественного мнения «Комсомольской правды» начал в мае 1960 года, опрос проводился среди населения европейской части СССР, число опрошенных – тысяча человек. Вопрос был весьма актуален: пусть до Карибского кризиса оставалось еще два года, его первые признаки уже ощущались. 1 мая 1960 г. над Свердловской областью был сбит американский самолет-разведчик U-2, пилот которого катапультировался и попал в руки советских властей. Никита Хрущев не ожидал подобного вероломства от американского коллеги Дуайта Эйзенхауэра и был вне себя от ярости.

Несмотря на огромный тираж «Комсомолки», провести всесоюзный опрос в короткие сроки было невозможно, и Грушин решил ограничиться 30-м меридианом, на котором находилось множество населенных пунктов в европейской части страны. Организаторы выбрали десять из них и опросили по 100 человек в каждом. Респондентам задавали по три вопроса на тему предотвращения войны. После того как газета с заголовком «Да! Отвечает 30-й меридиан» ушла в печать, все, кто готовил опрос, до утра просидели в кабинете главного редактора, ожидая звонка по «вертушке».

Наконец, уже под утро, раздался звонок: реакция Хрущева была положительной! Почин молодых социологов поддержало и главное советское СМИ – газета «Правда». «Вот с этой публикации 19 мая 1960 г., собственно, и началась моя социологическая биография», – вспоминал Грушин[62 - Цит. по: Российская социология шестидесятых годов в воспоминаниях и документах / Отв. ред. и авт. предисл. Г. С. Батыгин; Ред. – сост. С. Ф. Ярмолюк. СПб.: Русский христианский гуманитарный институт, 1999.].

Институт работал почти восемь лет и завершил деятельность только в декабре 1967 г. Его авторитет был признан даже ЦК КПСС, поручившим ему провести всесоюзный опрос об отношении народа к словам и музыке гимна СССР. Однако в какой-то момент ИОМ пришлось выбирать между наукой и журналистикой. Грушин попытался скооперироваться с Институтом философии АН СССР, но выдержать правильный баланс не удалось: сильно продвинувшись по научной части, ИОМ совершенно запустил освещение результатов исследований в печати.

Стоит отметить, что большая часть собираемых данных в принципе не могла быть опубликована, поскольку «либо работала на антипропаганду <…>, либо предполагала такие решения проблем, которые, плохо совмещаясь или вовсе не совмещаясь с господствовавшей в обществе идеологией, несли в себе прямую угрозу последней».