Амурская сага

В 1878 году открылось движение по горнозаводской дороге от Перми до Екатеринбурга, придав мощный толчок развитию уральского промышленного края.

А той порой дорожные ландшафты менялись. Начиналась сибирская тайга. Потянулись горные и железоделательные заводы с высокими дымящимися трубами. После Тагила – городок Невьянск, где золотые прииски разрабатывались прямо вдоль магистрали.

– Дивись-ка, Стёпка, як моють шлыховое золото, – подсказывал Василий Трофимович сыну.

Стёпа уставился на заляпанные бутера, канавы, слякоть – и никакого золота.

– Бать, так рази в такой грязи золото бывати?

– Бывати, сынку, що натрапышь на щастье, де сам нэ чэкав, – сказал отец и как в воду глядел. Привалит Степану на Амуре золотое счастье, о чем будет сказ впереди.

Запомнилась остановка на берегу Верх-Нейвинского пруда, сооруженного веком ранее Прокофием Демидовым при металлургическом заводе. Полукилометровая плотина считалась огромной по тем временам. В пруд впадала быстрая и говорливая река Бунарка.

В качестве рабочей силы на завод привлекались невьянские старообрядцы. И кто бы знал, что та маленькая станция через шестьдесят лет станет малой родиной автору книги, которую ныне читатель держит в своих руках? Из Верх-Нейвинска прибыли в Екатеринбург на реке Исети – столицу Урала. Город строился основательно, много каменных домов. Гордость Урала, Верх-Исетский металлургический завод, до сего дня держит мировую марку качества выпускаемых видов стали.

За Уралом путникам открылись другие, более строгие пейзажи. Насупленные нагорья, сплошь покрытые темной хвойной зеленью, расходились беспорядочными грядами, растворяясь в далеком мареве. Таинственный, глухой и неприступный край. Вечность планеты. Полноводные реки раздвигали горные гряды, отражали на зеркальной поверхности небесную синь. Тайга и тайга, селений никаких, разве промелькнет близ дороги хуторок станционного смотрителя – и снова безлюдье, куда ни глянь.

Что ждет путников там, на далеком Амуре? На остановках сказывали всякое.

– Дальше непроходимая тайга, болота и оводы летают с воробья, а по дорогам и вдоль рек бродят ватаги беглых каторжан с Сахалину. Сподряд всех грабют и убивают, – внушали знатоки тамошних мест потрясенным кошмарными вестями переселенцам.

– Там земли, что богаче нет, травища в рост, – убеждали другие. – Рыбу из озер черпают ведрами, а в лесах зверье охотникам на выбор.