Амурская сага

Старшая дочь – Харитина, девица уже на выданье, младшенькая – Марийка, восьми годков, окончившая первый класс церковно-приходской школы, а меж ими пятеро сыновей, все как на подбор красивые, проворные да умелые.

Харитина выросла первой помощницей для матери: статная и работящая, и со скотиной управлялась, и с чугунками у печи – на все работы мастерица, такую умелицу не стыдно было благословить под свадебный венец. Уж три года как присмотрел ее чернобровый Грицко, славный хлопец, приходившийся сыном сельскому кузнецу Андрею, человеку уважаемому и на селе незаменимому.

Харитина тоже не сводила глаз с возлюбленного, чуть выпадет свободный час, как они опять вместе, а про деревенские гулянки и вечеринки так и говорить нечего, водой не разольешь. Их простые и задушевные воркования любо было видеть родителям и селянам.

– А ну-ка, Марийка, клыч усих до хаты, будэмо раду держати, дило важлыва, – объявил Василий Трофимович, глава семейства.

Собрались как один: Харитина и сыновья в рядок на лавках в семейном углу.

Иван восемнадцати лет, дале Давид, за ним Николка пятнадцати годов, после Степан, и Димка за младшего, которому только-только исполнилось двенадцать. Василий Трофимович – за столом, в красном углу, под образами. Последней в дом влетела Марийка.

Слово держал отец:

– Надумалы мы з матирью пэрэбратися на вильны земли, до самого Мамура. Пиднялыся вы вжэ, у оного за другим симьи пидуть, а тулытыся на десятину земли нияк нэможливо, щэ й подати выплачувати.

До Харкива дийдэмо своим ходом, а там поездом, докудово довэзэ, та держава, здаеться, подмогнет. Що скажэтэ, сыны?

– Одни али з ким пидэмо? – спросил Иван.

– Богато зибралыся з села, трохи нэ дюжына возов.

Сыновья, которые сами задумывались о завтрашнем дне, заулыбались. До работы они были горазды, такой бригадой им сам черт не страшен, дай только волю, где проявить силу и сноровку. Лишь Харитина пригорюнилась, бросая растерянные взгляды то на братьев, то на отца.

Чуяла она, что не составит ей дорогу ненаглядный Грицко, и сердце девичье готово было разорваться надвое: и от семьи родимой не оторваться, и от друга милого тоже.

– Мэни-то як буты? – чуть слышно проговорила она.

– А тэбэ, доня, своя розмова. – Голос отца дрогнул от предстоящей разлуки. – Залышайся на мисте, тут твоя доля. Як скинчиться пост на Вэлыкдень, зиграемо тоби свадьбу. Залышимо в приданэ хату, Жданку, корову-годовальныцу, и всэ господарство.