Спецзона для бывших

Я еще когда в больнице лежал, он пришел ко мне и сказал: «Я тут посоветовался с женой и тещей, и мы решили, что ты – убийца. Поэтому мы тебя теперь знать не хотим».

– Брат младше или старше вас?

– Старше. Я самый младший ребенок в семье.

– Могли бы вы вспомнить какой-нибудь случай из детства, поразивший вас на всю жизнь?

– Случай из детства? Ну, вот, однажды что было. Мы увидели, как возле нашего дома тридцать человек одного били. Батя выбежал с топором… Когда все разбежались, мы завели избитого к нам, во двор, кровь смыли.

– У вас есть принцип, которому вы следуете всю жизнь?

– Батя говорил мне: «Никогда не связывайся с женщиной, а то сам будешь женщиной». Этот принцип для меня закон.

– С какого времени вы находитесь в колонии?

– Пока шло следствие, я полтора года сидел в СИЗО. А в колонию меня привезли тридцать первого марта девяносто девятого года.

– Чем в колонии занимаетесь?

– Сиднем сижу… Раньше о колониях ничего не знал, думал, что здесь – лесоповал. А теперь вижу, что делать здесь абсолютно нечего.

Вот просто сижу и смотрю в окно. Вон забор, а вон дерево зеленое, за забором. Вдалеке гора, а на ней – дома. Ощущается ностальгия по дому. А вообще в колонии одна рутина. День прошел, и ладно. Сейчас и на воле так живут. На воле даже тяжелее. Нас кормят, одевают, телевизор смотрим, а КПД от нас – ноль. Вот у меня с девяносто девятого года иск, по которому я должен выплатить родственникам погибших круглую сумму. Они еще ни копейки не получили от меня. Потому что я не работаю: не пускают меня на работу. У нас специальный простойный отряд. И вот мы весь день ходим по локалке, чай пьем, в шахматы играем. Скучно! Одни и те же лица надоедают. Я вообще работать хочу…

– Вы жалеете, что попали сюда?

– Я ни о чем не жалею. Что ни делается, все к лучшему. Другим людям свободнее будет дышать без меня. Так я считаю. Потому что я убил людей. За это и сижу. А вообще я не выдержу двадцать пять лет. На свободе я двадцать лет занимался по системе Порфирия Иванова, был абсолютно здоровым.

А сейчас у меня давление поднимается, я стал гипертоником. Потому что здесь низкое атмосферное давление, это сказывается на голове…

Суд в Лефортово

«Это политический заказ» – Следователи из глубинки. – Подкинутый пистолет. – Липовый адвокат. – «Кто-то «сливал» адреса, агентов…» – Четырнадцать лет строгача. – «За вами следят круглосуточно!»

Мой собеседник явно волнуется и оттого поминутно машинально приглаживает свою тюремную робу.