Оскар

У меня последняя банка тушёнки осталась, из дома брала…

– А у меня хлеб есть!

Томка захлопала в ладошки, затараторила, окончательно проснувшись.

– Вчера, у комсомольцев, в горкоме, всем, кто документы у них оформлял, давали паёк под роспись, по буханке в одни руки!

– Тогда бегом за кипятком.

– Бегу!

Мария развязала рюкзак.

И кипяток на комендатурской кухне отыскался, и повариха три кусочка сахара Томке там дала, так что всё у них получалось хорошо.

– Только кружка одна! Тётечка сказала, что мы с тобой справимся, и из одной хорошо попьём.

– Справимся.

Мария уже постелила на скамейку платок, открыла тушёнку. Томка опустила на доски скамейки большую жестяную кружку, подула на пальцы.

– Еле донесла! Горячий.

Хлеб порезали экономно, по два кусочка на каждую.

– Договариваемся не барствовать. Когда ещё придётся за стол садиться, не знаем, согласна?

– Ага…

Томка жадно откусила от горбушки, поддела ножиком тушёнку из банки.

– Вкуснота!

– Оказывается, здесь, в этом фашистском городе, жить та-ак страшно!

Томка жевала и размахивала руками.

– Мне девчонки в горкоме комсомола такое об этом проклятом Кёнигсберге понарассказывали! На ночь глядя – жуть! Я потом долго заснуть не могла.

Томка опустила руки, горько вздохнула.

– …Как только в позапрошлом году здесь наша область образовалась, люди сюда толпами поехали, по двадцать тыщ в месяц! А продуктов-то нет, на всех не хватает! Ни нашим, ни гражданским немцам, которые ещё здесь оставались, не хватало.

Неработающие немцы продовольственного снабжения не получали, были голодными и истощенными. Начальство говорило, что немецкое население отрицательно влияет на ударное освоение новой области!

А тут ещё страшные морозы грянули! Даже местные немцы таких не помнили. Они поели всех собак и кошек в городе, даже людоеды здесь тогда появились!

– Не может быть!

– Может, ещё как может!

Томка горячилась, доказывая недавно услышанное.

– Девчонки говорили, что в прошлом году в этом проклятом Кёнигсберге наши органы замучились ловить немецких преступников! Те продукты воровали, грабили, даже убивали! Аптекарь один, немецкий, убивал людей, даже своих родных, а их мясо раскладывал по банкам и продавал…

Томка затихла, совсем по-девчоночьи пригорюнилась.

– Но и нашим переселенцам было очень трудно… Только летом, да по осени, с новым урожаем стало полегче.

– Понимаю.