Оскар

Ты, деда, тоже ведь много читаешь…

– Да-а, точно… Когда-то Пушкина наизусть знал.

Старик приложил руку к глазам. Смахнул рукавицей иней с бровей.

– Чего там, деда, увидел?

– Слепит, больно уж яркое солнце… Чего-то над лесом в небе чиркнуло, на самолёт похоже. У тебя глаза помоложе, посмотри ты.

– Не, ничего там нет, только солнышко.

Дед широко развёл руками, собираясь обсудить важную тему.

– Припоздали мы с обозом сегодня. По уму-то нужно было бы затемно выехать. Теперь вот приходится не под берегом ехать, а напрямки, по самой середине озера, по-белому…

Старик снова посмотрел на небо, хмыкнул.

– Бабы говорят, что немцы уже рядом… Прошлой ночью за ручьевым лесом сильно громыхало, сам слыхал.

– Что ты, дедушка! Наши отсюда никуда не отступят!

Сморщился в улыбке, пыхнул самокруткой.

– И то правда, врагов нам в этих местах не надо. Да и кому мы нужны-то здесь, на озере: десяток лошадок, да деревянные сани. Рыбу мороженую в мешках везём, на склад. Чай не дивизия какая, боевая.

Мария поправила нижний платок, обернулась.

– Мальчишки ничего не натворят? Одни ведь они там, на санях, сами так, в свою компанию, без взрослых, напросились…

– Ничего, ничего, ребятишкам погуртовать в радость, пусть… Кобылка-то у них там в санях смирная, не забалует. А сынок-то твой большой?

И опять Мария радостно выдохнула, улыбнулась.

– Если бы не война, в прошлом году в школу бы он у меня пошёл. Лётчиком мечтает стать! Сегодня вот с собой его взяла, пусть со старшими приятелями покатается.

Всхрапнула белая лошадка, что-то закричали позади мальчишки, весело споря, продолжал ровно хрустеть плотный снег под полозьями.

Мелькнула через солнце тень.

Взрыв. Грохот. Тишина.

Звуки пропали.

Мария обернулась. Всё почему-то уже было не так.

Над обозом стоял дым, бегали там по сторонам и вокруг чего-то чёрного люди. Рвалась из упряжи, вставая высоко на дыбки, чья-то рыжая лошадь.

– Миша-а-аня! Ми-и-и-ша-а-аня!

И голоса своего Мария тоже не услыхала.

Мгновения ещё поприжимала книги к себе, потом спохватилась, швырнула их в сторону, на снег, и побежала.

Обоз, расколотый взрывом, был ужасен внезапной неправильностью.

Все ближние лица казались искаженными одинаковым страхом.

От последних возов к чёрной водяной яме тоже бежали люди.

Наверно, они все кричали, но Мария их не слышала.