Осколки потерянной памяти

Пока полицейские осматривали дом, составляли протоколы о взломе и фотографировали всё, что было разбросано на полу в комнате и на кухне, Басти сидел в кресле у окна, в том самом, в котором он слушал взволнованные напутствия отца перед своим недавним отлётом на острова.

Задумчиво вертел в руке маленький и тяжёлый, плоский кусочек металла.

О чём он должен ему сказать?

Тёмный чугун, колотый.

Одна сторона пластинки рельефная, кажется с фрагментом какого-то непонятного примитивного рисунка… На другой стороне только царапины.

Царапины?!

Правильные, глубокие, ровные… Не случайные. Несколько царапин прямых, длинных, и много мелких, бессмысленных, сливающихся в общую массу.

Басти незаметно посмотрел по сторонам.

Полицейские были заняты своими привычными делами, что-то весело говорили друг другу, старший приказывал им сделать ещё какое-то фото, два криминалиста ловко и молча снимали с полированных плоскостей стола отпечатки пальцев.

Не вставая Басти наклонился, словно поправляя развязавшийся шнурок, и потёр металлическую пластинку о край старого толстого ковра.

Ещё. И ещё.

Посмотрел.

Правильные длинные царапины на металле стали ещё правильнее, ярче, несколько мелких параллельных пересеклись под прямыми углами, а прочий, незначительный поначалу, хаос царапин превратился во вполне читаемые буквы.

БОГЪ

Русские буквы.

Басти немного знал русский язык.

Его учила в детстве русская бабушка, мама отца…

В начале ночи полицейские ушли.

И надпись на металлическом осколке на русском языке, и самолёт отца летел в Германию из России…

Искать разгадку тайны?

Он это не умеет.

Утром Басти позвонил в полицейское управление Гамбурга, уточнил, когда можно будет забрать вещи отца: одежду, багаж.

Ему предложили приехать в аэропорт через два дня.

В Висмаре Басти нашёл новую работу, играл вечерами на аккордеоне в маленьком концертном зале в Старом городе, аккомпанировал заезжим артистам.

Сразу же после смерти отца Басти перебрался в его дом, поэтому теперь в начале каждой ночи спешил к себе на окраину.

Дом и дерево.

Летом достаточно было просто открыть окно и протянуть руки в густую зелёную бездну. Листья высокого старого тополя существовали близко, изобильно и жадно, но в другие времена года дерево всё-таки казалось ему мёртвым, тихо стучась в стекла комнаты жёсткими чёрными ветками, опечаленными долгими холодами.