Пропавший в чёрном городе

После комбината Варька с подружками, с сиренью, все в красных галстуках, с криками и смехом, умчались гулять по тёплым весенним улицам.

Дома, вечером, уже было совсем поздно, мама на кухне собирала Мишкин чемоданчик.

– Давай, пальтишко ещё в узел возьми, теплое бельишко тоже положу. Зима же скоро, не заметишь, как холода наступят…

– Мам, я же работать туда еду! Заработаю, куплю.

Мишка собирал своё.

Хмурился, чтобы не забыть ничего важного; потом улыбнулся, положил в чемоданчик, на самое дно, небольшой альбом для рисунков и два простых карандаша.

Паспорт, две бумаги из комитета комсомола, комсомольский билет, рабочие карточки.

– Документы твои, Миша, я вот сюда, в карманчик, в свитерок, во внутренний, в пришитый, положу.

Мама охнула, присела на табуреточку у кухонного стола, тронула себе лоб.

– Что с тобой, мам, плохо стало? Попить?

– Ничего, ничего… Вспомнилось. Как и Славке тогда… Тоже в свитерок, изнутри…

Около пяти проснулись, поднялись.

Совпадало, что выходить им нужно было в одно время: маме – на работу, Мишке – на вокзал.

– Успеваешь, точно?

– Я с запасом!

Попили чайку.

– Поставь Варе будильник. Да, на подоконник… Чтобы в школу не проспала.

– А я уже здесь. Доброе утро!

Стояла в дверях, сонная, в ночнушке с бантиками.

Розовая, улыбалась, тёрла глаза ладошками.

– Миша, ты только не пропадай там, ладно?! Обещаешь?

– Обещаю! Я скоро приеду, может, в отпуск попрошусь… Ты учись, Варюха, учись! Не скучай, береги маму.

– Хорошо.

Заревела.

Бросилась к Мишке, обняла.

Маленькая, тёплая…

Случилось тревожное, важное, огромное.

Почти половину ночи Мишка смотрел в чёрное вагонное окно.

Стучали колёса, часто гудел где-то впереди далёкий паровоз.

Рассвет всё никак не приходил.

И вдруг, как призраки, как тени, в медленно исчезающей заоконной темноте появились первые дома чёрного города.

Ни огонька.

Страшно…

Но солнце было и в Кёнигберге!

Через два часа их поезд ещё немного погудел и наконец-то остановился посреди просторного, залитого уверенным солнечным светом пространства.

Никакого вокзала.

Ничего вокруг не было, только рельсы, рельсы, тысячи блестящих металлических линий убегали куда-то далеко, перекрещиваясь, соприкасаясь, исчезая за случайными деревьями на горизонте.

И ещё какие-то домики около остановившегося поезда.