Пропавший в чёрном городе

Это почта временная, почтовое отделение при железной дороге. Может оттуда твой братишка телеграмму-то давал? Поспрашивай там, может что узнаешь… Здесь это самая ближняя почта, другая – в городе, до неё только к вечеру доберёшься.

– Хорошо! Спасибо!

Мишка подхватился было, не допил чай, не догрыз баранку, схватил в охапку свой чемоданчик.

– Стой! Куда без приказу?!

Мужики захохотали.

– Куда тебе направление-то в Москве выписали? На какое предприятие в Кёнисберге идти надо? Город большой, разрушенный вдрызг, заплутаешь, не дай боже.

Мишка задумался, вспоминая написанное в комсомольской путёвке.

– Ремонтно-механический завод. На какой-то аллее… Вроде Кранц, так улица называется…

Мужик в гимнастёрке поправил ус.

– Кранц-аллея. Знаю я этот завод, мы недавно туда рельсы для узкоколейки возили. Далековато отсюда будет, все ноги посшибаешь, полгорода почти протопать нужно! Часа три дороги.

– Я дойду! Вы не переживайте! Вы только мне объясните, как туда идти, а остальное я соображу, не сомневайтесь!

– Как бы тебе половчее всё рассказать-то?

Дежурный Лазков задумался.

– А вы мне нарисуйте, как на карте! Вот, прямо в моём альбоме!

Мишка грохнул на стол чемоданчик, щёлкнул замками.

– Вот, рисуйте, объясняйте!

– Да и объяснять-то тут особо нечего, топай по городу, по центральной улице, только по сторонам никуда не суйся, в развалины какие или куда ещё… Так, чтобы солнышко сначала было чуть справа, сзади, а потом, после моста и, как площадь пройдёшь, – прямо в спину! Давай-ка твою бумагу, рисовать буду подробно.

– Ага!

Через рельсы Мишка перепрыгивал легко и ловко, ни разу не запнулся.

В почтовом красном домике тоже дежурил мужчина, только совсем пожилой, в очках.

Из большой боковой двери в грузовик с открытым задним бортом солдаты грузили ящики, свёртки, какие-то запечатанные рулоны, фанерные ящики обычных посылок.

Дежурный считал груз, отмечал что-то в истрёпанной конторской книге.

Мишка постоял, подождал, пока грузовик отъедет.

– Чего тебе?

– Я старшего брата ищу…

– Его здесь нет. Здесь вообще посторонних не должно быть! И ты давай, уходи, я дверь закрываю!

– Он пропал. Здесь пропал, у вас. Приехал на поезде, телеграмму дал и всё…

– Как это всё?!

– Никто Славку после поезда так и не видел…

Мишка ни за что не хотел плакать, он ещё дома дал себе слово в Кёнигсберге ни перед кем не плакать, но тут не сдержался.

– Ладно, не реви.