Пропавший в чёрном городе

– Давайте за стол! Я есть хочу, сил нет!

Расселись на разные стулья, на табуретки.

Николай продолжал распоряжаться.

– Так, картошечка поспела! Коллектив, может, по такому случаю, за нового члена нашей бригады килечку помаслим?!

Мишка радостно спохватился, метнулся в угол.

– А у меня две банки тушёнки есть, мама на всякий случай мне в чемодан положила…

– Чего же ты молчишь, чудак-человек?! Доставай своё мясное богатство, пировать сейчас будем!

Николай рассказал всем Мишкину историю.

Дядя Серёжа покачал головой.

– А тельняшка на тебе чья? Вроде как великовата будет…

– Отцовская. Передал с фронта домой в Москву, с оказией, для меня. Он моряком был на Севере, под Мурманском погиб.

Помолчали.

Мужики картошку ели молча, без спешки брали хлеб.

Дядя Серёжа размял в своей миске три картофелины, полил их из банки с тушёнкой, достал оттуда ложкой небольшой кусочек мяса.

Николай не выдержал, фыркнул.

Дядя Серёжа взглянул на него исподлобья.

– Чего рыгочешь?

– Не бери в голову, не про тебя…

И, уже не сдерживаясь, Николай захохотал в полное горло.

– Вспомнил… Это сейчас мы тут с вами кусочничаем, а ведь недавно совсем не так было! После того, как война закончилась, стоял наш гарнизон тоже в Пруссии, но километров двести западнее отсюда, от Кёнигсберга. Победа, настроение, всеобщая радость! Городок маленький, незначительный, немецкое название у него такое, что с похмелья не выговорить, мы его по-своему Хрюкендорфом называли.

Так вот, многие из наших солдат и в мирное время, до войны, мясо не шибко-то на столе видели, а здесь – изобилие! Мы жили в селе, в доме одного сбежавшего ганса…

Николай осмотрел на Эрика, пожал плечами.

– В первый же день постоя мы ничейную коровку зарезали и стали между соревноваться, кто лучше сготовит. Ни на чём не экономили, не ограничивали потребление. В первый раз девять килограмм мяса съели вдесятером! Потом ещё, через день, в гости ходили к знакомым ребятам на батарею, так они там тоже зараз в котёл закладывали по полкоровы! Через недельку мы на свинину перешли, а когда и свинина приелась, то стали куриц по десятку на вечер потрошить! Холодец делали, заливное! Красота! В кашу в те дни мы бросали по полкило настоящего масла на человека, не жалели, припасы были всегда под рукой.

Ну, делились едой и с многодетными, с бедными немецкими семьями, это уж обязательно.