Русский разговор с «Красной графиней»

И сейчас… Люди ничему не учатся, ничего не понимают, ничего не помнят?

И опять в разных уголках мира слышны героические слова трусливых политиков о скорой поставке им какого-то чудо-оружия. Вот, вот – и они победят всех своих врагов.

И это тоже было. В сорок пятом…

Название его будущей книги?

На обложке должно быть написано то, что непременно заставит человека открыть книгу и обязательно прочитать первые строчки.

Ну, а потом…

Как у него получится, как он сумеет.

Название?

Например, «Русский разговор с «красной» графиней»?

Ого! Здорово.

Пусть так и будет.

Любого издателя придётся прижать к стенке, если попробует не соглашаться.

И главное – случайно, немного печально, создалась эта уникальная возможность.

Ведь кроме него, никто из литераторов не жил в имении Марион. Ладно, на развалинах её имения…

Никто не бродил туманным утром по берегам её озера, не глядел из-под прозрачной воды на солнце в холодном омуте древней запруды, не поднимался по ступенькам ветхой лестницы, по которым век назад взбегала с озорным смехом юная Марион.

Они же похожи!

Ведь она когда-то потеряла всё, и он потерял в жизни многое. Она смогла выстоять и стать великой. Он не хочет достигать подобных высот, но чувствует и надеется, что в словах Марион сможет отыскать нужные ответы и для себя.

А главное – никто, кроме него, не знает, как надо писать честную книгу о Марион!

Но одному не справиться.

Немецким языком он не владеет.

Чтобы профессионал заинтересованно работал, для него нужны деньги.

Ха…

Хозяин вроде что-то говорил, что у Марион есть много родственников в Европе?

Точно.

Благодарные потомки – деньги – отличная книга. Значит, в этом направлении и нужно искать.

Как же много ему нужно знать о Марион!

Первые часы он бесился от невозможности приступить к точной работе.

Знал, что нужно делать, но никак не мог.

Основа его будущей книги – слова Марион, а их, правильных и понятных для будущих читателей, у него пока нет.

Несколько раз пробовал искать её цитаты в сети, находил какие-то фрагменты, пытался переводить с немецкого через компьютер, но получалась совсем неубедительная суета. Он понимал тщетность своих жалких попыток, психовал.

Было каменное отчаяние: «Ну кто я такой?! Нищий, бездомный, никому не известный писатель.