После флота

Был вариант устройства в одну из топливных компаний города и в компанию по поставкам морской техники в Индию. Там и там меня обнадежили, но меняющаяся на глазах ситуация тяжелого экономического кризиса, я бы сказал падения экономики, привела к сокращениям, и эти варианты отпали.

Делать нечего, обратился на биржу труда. Узнав о моих двух высших образованиях и ученой степени, посетовали на то, что подобного уровня вакансий у них на бирже нет и не бывает, и, потупившись, посоветовали искать работу, используя «личные связи».

После того как я расстался с флотом, жена подарила мне мольберт, масляные краски и кисти, с пожеланием: «Заняться делом на пенсии». Делом это не стало, но час-полтора времени вечером, когда все засыпали, для рисования выделял. В юности я учился в художественной школе, получалось, по отзывам, неплохо. Работы свои, в основном пейзажи, натюрморты, дарил, но кое-что осталось висеть дома на стенах. Это была своеобразная психологическая отдушина, возможность отвлечься от маразмов нашей тогдашней жизни.

С поиском работы было сложно, экономику страны лихорадило. По районам города организовывались ярмарки вакансий. Очереди выстраивались длиннющие, но для меня, моего уровня образования, на этих ярмарках вакансий не было. В августе, один за другим, начали сыпаться коммерческие банки, которые с начала 90-х годов росли, как грибы после дождя. Причина очевидна – гиперинфляция. В эти годы, через нее в пользу банков, вернее, в пользу ключевых акционеров перераспределялось до нескольких процентов валового внутреннего продукта – баснословные деньги.

В те годы, чтобы залатать прорехи в бюджете, Банк России печатал деньги и выдавал их банкам в виде кредитов. Банки должны были кредитовать экономику, чтобы было на что жить заводам и людям. Но банкам намного проще было покупать постоянно дорожавшую валюту. На фоне падения экономики и массового обнищания граждан, этакими островками финансового благополучия и успеха смотрелись банки «Менатеп», «Инкомбанк» и прочие. Еще бы, вложения в доллар давали до двухсот процентов, а рынок межбанковских кредитов приносил прибыль в триста-четыреста процентов. Так ловко делать деньги из воздуха российским банкирам и спекулянтам не удавалось уже никогда. Теперь понятно, почему самые вкусные куски российской экономики в результате приватизации скупили именно те, кто преуспел в финансовом бизнесе, – те, у кого были мешки долларов.