Терновый венец офицера русского флота

До войны Гельсингфорс наводняли чиновники различных российских ведомств, торговцы, врачи, преподаватели русских учебных заведений. Город бурлил и жил своей, особой жизнью, жизнью, свойственной портовым городам. Но особый блеск и даже очарование этому городу и его финско-шведско-русскому обществу придавали флотские офицеры – элита российского офицерского корпуса.

По вечерам и в выходные дни нарядная Эспланада заполнялась фланирующими со своими спутницами флотскими офицерами. Семьи русских моряков быстро осваивались с особенностями жизни в Финляндии и, чувствовали себя в Гельсингфорсе, как дома, многие отлично владели шведским языком, что считалось в то время хорошим тоном среди местного русского общества.

В центре Эспланады располагался бульвар, засаженный липами и каштанами. В апреле, на ветках каштанов уже набухли крупные коричневые почки, и у мичмана при их виде возникло щемящее, теплое чувство, наверно от того, что в город уже пришла весна, несмотря ни на что, даже на войну. Потянувшись, мичман Садовинский дотянулся до ветки и сорвал тугую твердую почку.

Он растер ее пальцами и вдохнул аромат молодой зелени и сразу вспомнилось детство, проведенное в тихом украинском городке Славута, что в Волынской губернии. Стряхнув воспоминания, через боковую улицу мичман вышел на Сенатскую площадь к ступеням Лютеранского кафедрального собора. Эта часть города настолько напоминала Петербург, что невольно захотелось оглянуться и поискать взглядом Неву. В центре площади воздвигнут великолепный памятник Александру II. На постаменте из красного гранита, в окружении скульптур «Закон», «Мир», «Свет»,

«Труд» возвышалась фигура Императора-Освободителя.

Луч закатного солнца скользнул по кресту собора, вспыхнул на секунду, будто нимбом окутал купол и потух. Стало заметно свежее. Пройдя по улице имени Царевны Софьи, мичман опять вышел на Эспланаду. Не взирая на военное время, субботние улицы города наполняла нарядно одетая публика. На ее фоне, строго выделялись черной формой морские патрули: начальник патруля – офицер, рядом с ним два матроса с винтовками с примкнутыми штыками.

В этом чувствовалась война, да еще в грузных низких силуэтах линкоров, застывших вдали Гельсингфорской бухты.

Начинало смеркаться. Мичман посмотрел на часы. Время, до возвращения на «Разящий», еще было.

Предстоит постановка в док. После дока выход в море. Как там сложится? – подумал он. Потянуло посидеть в уютной, комфортной обстановке и хорошо поужинать.