Терновый венец офицера русского флота

Кадеты приучались выполнять обязанности матросов, сигнальщиков, рулевых. Именно тогда Бруно впервые понял, что не подвержен укачиванию. Еще ему запомнилось, что М.В.Иванов, напутствуя воспитанников в первое учебное плавание, привел в пример адмирала Нельсона, которого укачивало всю жизнь, но это не мешало ему одерживать блестящие победы…

Хорошие спортсмены, гимнасты, с тренированным вестибулярным аппаратом, как правило, не укачиваются. Бруно Садовинский долго занимался гимнастикой и боксом, поэтому с большой долей вероятности можно предположить, что качка на него не сильно действовала.

Хотя, в моей первой курсантской морской практике на Черном море, в июле 1969 года, когда мы попали в жесточайший летний шторм, крейсер «Слава» (бывший «Молотов»), проекта 26-бис, швыряло как щепку, и все мы курсанты, за редким исключением, укачивались в лежку.

Носовая часть крейсера вздымалась над волной, зависала на мгновение, и с большой скоростью рушилась вниз. Как раз в момент движения корпуса вниз и возникало приторное чувство на дне желудка, и, казалось, что весь твой организм стремится вывернуться наизнанку и догнать ныряющий вниз корпус крейсера.

Старпом «Славы», капитан 2 ранга Ушаков, дал указание распределить курсантов по отсекам и потребовал докладов о состоянии междудонного пространства крейсера, на предмет наличия течи воды. Приходилось, в паузе между волнами, стремглав бросаться по трапам вниз, протискиваться в узкие лазы, попадая в придонное пространство, и в тусклом свете ламп, осматривать влажные, сочащиеся конденсатом броневые плиты корпуса.

Затем бросок обратно вверх и доклад.

Работа была, очевидно, не нужной, но требовала значительного напряжения сил, поэтому качка отходила куда-то на второй план.

Новый командир «Разящего» старший лейтенант Андрей Дмитриевич Кира-Динжан заслуженно пользовался у команды миноносца авторитетом и уважением. Молодые мичмана старались во всем подражать ему, перенимая его манеру держаться на мостике, манеру подачи команд, манеру общения с командой.

Чувствовался его большой опыт и уверенность в себе. Решительность, с какой он командовал кораблем и действовал при атаке германских аэропланов у острова Руно, смелость при прохождении сложных шхерных районов, спокойствие и рассудительность при решении внутрикорабельных вопросов и проблем – все это вызывало у мичмана Садовинского чувство, которое кратко можно было выразить старинной русской поговоркой: «С таким командиром – в огонь и в воду!».