Терновый венец офицера русского флота

Мотор на гидроплане был установлен позади открытой кабины летчика на трубчатой ферме, и оснащен толкающим винтом. Аэроплан, сделав несколько кругов и набрав высоту, полетел в сторону Рижского залива. Через час гидроплан опустился на воду рядом с авиатранспортом и был поднят на его борт

В воскресенье, 31 июля в 7 ч 45 мин «Расторопный» снялся со швартовых и пошел в Гельсингфорс. На переходе разошлись контр-курсами с эскадренным миноносцем «Стерегущий» и канонерской лодкой

«Хивинец». В 16 ч 38 мин стали на якорь в Гельсингфорсе, пришвартовавшись к бонам в Нора-Хамин.

Придя в Гельсингфорс, экипаж занялся приведением миноносца в порядок. С утра следующего дня боцманская команда и выделенные от других команд матросы, мыли и пемзовали надводный борт корабля. Эта работа продолжалась два дня и в среду, 3 августа, приступили к окраске миноносца.

Закончили окраску борта 4 сентября, за отлично выполненную работу командир поощрил боцманскую команду, внеочередным увольнением на берег.

Последующие два дня занимались пополнением запасов, погрузкой угля с подошедшей к борту миноносца баржи, приняв 40 т кардиффа.

С утра 7 августа, в воскресенье, в 10 ч команду «Расторопного» уволили в город в церковь. Русский православный храм, Успенский собор, возвышающийся над Южной бухтой, был построен на пожертвования православных людей и флотских экипажей, и служил главным храмом Российского императорского флота в Гельсингфорсе.

Русская православная церковь с давних времен, почитала ратное дело истинно священным.

Для русских моряков защита Отечества и своего народа всегда были делом святым и богоугодным. На миноносцах, кораблях небольших, священников не полагалось, поэтому матросы любили посещать этот храм. В военное лихолетье, когда каждый выход в море мог стать последним, они, невольно, все чаще обращались к Богу, чтобы помолиться за себя, за родных, исповедовшись в своих, в общем-то не таки уж тяжких, корабельных грехах, чтобы, если доведется, принять последний бой с чистой душой.

Кроме того, храм этот был для матросов, частичкой России, в чуждой им Финляндии. Гельсингфорс, находясь в каких-то десяти часах езды от столицы Российской империи, являлся, по сути, иностранным городом. Даже время в нем отличалось от петербургского на 20 мин. Финляндское княжество всегда жило наособицу от остальной России. Почтовые марки, деньги – все здесь было свое, особое.