Македонский. Германцы. Викинги

Потом внимательно посмотрел, шершавой ладонью провел по щеке.

– Иди, красивая, как весенний лес, женщина сейчас мне только помешает.

Скупая ласка вождя придала смелости.

– Иди, – выкрикнула, передразнивая, Верда. Ее губы задрожали, кулачки сжались. – Я спасла тебя, и в награду требую положенного.

Германец нахмурился.

– Хм, и какую же награду ты хочешь от потерявшего все? – Горько усмехаясь, Аларикс подошел вплотную. Глаза в глаза.

– Сына. Сына от вождя, – не веря словам, слетевшим с языка, покраснела девушка.

– Я еще не вождь.

– Ты им будешь.

– Ты что, видишь будущее? – недоверчиво закачал головой германец.

– Да, – серьезно ответила Верда. Вождь застыл, рука легла на ее плечо. Она прижалась и шепнула: «Мой…» Он растерянно смотрел, не зная, как поступить. Медленно провел рукой по ее спине – одежда зашелестела вниз, открывая острые груди с коричнево-розовыми сосками, упругий живот и треугольник – пушок волос. Верда легла, раскидав стройные ноги, и закрыла глаза.

Германец, раскачиваясь, тараном проникал в распахнутые ворота под шапкой-треугольником. Девушка схватила его за шею, Аларикс прижал ее к себе узлом рук – они одновременно вскрикнули. Лес подхватил этот крик и понес дальше.

На следующее утро он старательно обошел поле боя вместе с Вердой, собрал оружие, включая римское, вырыл большую яму и накрыл ее сверху кучей хвороста.

– Ладно, мне пора. Иди, красивая, я не забуду, что ты сделала.

Она уткнулась ему в грудь.

– Все напуганы.

Только ты можешь объединить оставшихся.

– Сейчас – нет. Они суеверны, и разговоры ни к чему не приведут. Вот когда они услышат о победах…

– Но – как? Ты один, – напомнила Верда.

– Я ухожу, чтобы не быть одному. Если я сейчас вернусь, начнутся бесконечные советы старейшин, болтовня, все передерутся, и римляне передавят последних, как зайцев. Я должен прийти хоть с небольшой, но победой; а кто пойдет за проигравшим, неудачником среди равных? – объяснил германец.

– Ты не только силен, но и умен.

– Приходится. Я бы с большим удовольствием дней пять провел здесь, на тебе.

Она стала пунцовой – германец расхохотался.

– Ладно-ладно, ухожу.

Шаг, второй…

– Вождь, – тихо произнесла вслед Верда, – я не знаю, когда ты вернешься. Может, – она опустила глаза, – для верности мы еще раз попробуем… ну, чтобы наверняка?

Вождь широко улыбнулся. Верда была намного смелее, чем в первый раз, и долго скакала на изумленном германце.