Слово атамана Арапова

Но его глаза! Пламенные, лучистые, внимательные, наблюдающие, умные, удалые. Глядя в них, Нюра не видела свирепой, грубой внешности.

Может ли смерть или что-то другое разлучить их навсегда?

Девушка не могла перенести даже мысли о том, что хоть когда-нибудь останется без Никифора.

Что же это? Любовь? Нет, она знала, что это не любовь. Есть чувство сильнее и глубже любви – более цельное, более чистое, более человечное? Нюра не хотела от этого человека ничего, кроме одного – чтобы он жил. Чтобы он был. Будет он – и не надо ни любви, ни песни, звучащей с неба; она сядет с ним рядом и приложит ладони к его горячему лбу и будет слушать его неровную, быструю, немного путанную речь.

Нюра вернулась в землянку и легла на свое место рядом с Марьей. Сон так и не шел. Изредка девушка поворачивала голову, шевелила руками. Марья не выдержала, встала на колени, уставясь заплаканными глазами на лампадку.

Время от времени она бросала полный муки и боли взгляд на Нюру и гладила ее по голове. Вдруг Марья принялась корить себя:

– Где ж ты есть, моя глупа голова? Што за хворь овладела моим дитя? О Богородица, пошли свово ангелочка, простому смертному не под силу излечить боль душевну.

Токо б Нюра поправилась. Токо б поправилась доченька моя!

– Мама, все хорошо! – прошептала девушка, прикрыв глаза.

– Што ты казала, милая?

– Не хвораю я, мама!

– Нет, нет… Зрю, не в себе ты, – отчаянно замахала руками Марья.

– Мож, и хвораю, токо сама не знаю чем. И плохо, и хорошо! Што-то деется со мной непонятное! Сжимат горло обручем стальным, а коснусь чего-нибудь – стынет кровь! Голова огнем пылат – вота пощупай: сердце рвется вона из груди.

А закрою очи, ах, мама дорогая, сразу становится лехко, приятно, кабы мя ангелы Божьи в колыбели баюкают, спокойно течет в жилах теплая кровушка, спокойно, лехко, неторопливо бьется сердце, а чуть задремлю, улыбатся чье-то ласково лицо.

Девушка порывисто обхватила шею Марьи и пролила поток горячих слез на грудь женщины.

– Да поможет мне Бог, мама! Я с ума схожу!

Марья онемела.

Крупные слезы покатились по ее морщинистому лицу. Она погладила Нюру дрожащей рукой и поцеловала ее в лоб.

– Успокойся, дитя, энто горячка. Да, горячка, кажный из нас переживат ее хотя бы раз в жизни – любов энто, дитя мое. Но пошто сердечко твое склонно к душегубу? Он же похитил тебя из дома отчего, опорочил, осрамил и…

– Тсс. – Девушка встрепенулась и пугливо посмотрела на топчан, на котором громко храпел Гавриил.