Слово атамана Арапова

А разве она стоит того, чтобы с ней прощаться?

Вдруг откуда-то из-за спины раздался выстрел. Атаковавшие его степняки ослабили натиск и завертели головами. Что такое? На секунду расслабился и Никифор, озадаченный не меньше своих противников. Снова выстрел, второй, третий…

Потеряв сразу троих воинов, степняки дрогнули. Завернув коней в рощицу, они вскоре исчезли из вида.

Между тем уже значительно стемнело. Круг луны пока еще медного цвета медленно взбирался на небосклон. Где-то совсем близко завыли волки, видимо, привлеченные к озеру звуками битвы и запахом крови.

В мужественную душу Никифора начал закрадываться страх. На лбу выступил холодный пот, губы дрожали, казак озирался по сторонам, как бы ища выхода. Натянув поводья, он заставил коня попятиться, уперся ногами в стремена и…

В это время перед ним как из-под земли вырос всадник. Он более напоминал азиата, нежели воина-христианина. Из-за сгустившихся сумерек и куска материи, скрывавшего нос и подбородок, лица не было видно.

«Да это сам сатана, – заметавшись, думает Никифор, и в сердце его словно впиваются острые когти.

 – Беги, беги, несчастный! Но куды? Здесь кочевники недалече и смерть, там гибель! Куды?»

Пришпорив коня, казак направился в сторону леса, до которого было не меньше десяти верст. Спасший его демонический всадник поскакал следом. Никифор оборачивается. Вздыхает. «Что это? Сатанинское наваждение?» Ему кажется, что его преследует не кто иной, как загубленный им брат Тимоха. Точнее, его призрак, который специально защитил Никифора от сабель киргизов, чтобы предать страшным мучениям.

Лишь верст через пять преследователь отстал и вскоре совсем пропал из виду.

Достигнув леса, казак смахнул пот с лица и облегченно вздохнул: «Нет, выручил его из беды не призрак, а человек! Но кто он? И для чего так безрассудно вступился за него? Если бы незнакомец был призраком, он без труда настиг бы его и…»

То, что могло последовать вслед за «и», заставило Никифора поежиться от нервного озноба.

Он на мгновение представил, что спасший его человек все-таки демон.

Но вот незнакомец снова преградил путь казаку. В его руке Никифор видит пистолет. Да, да, пистолет! Свет луны не обманывает! Но кто это, кто? Да неужто все же оживший брат Тимоха или тень его?

Казак вновь задрожал всем телом, лицо стало землистого цвета, посиневшие губы подергивались. Он отчаянно сжимал рукоятку сабли, почему-то не решаясь обрушить ее на голову своего спасителя.