Слово атамана Арапова

Што ж я руки-то на себя не наложила?

На лице ее отражалась сильная душевная мука, глаза потускнели от слез, веки были красны. Гурьян почувствовал, что в его застывшем сердце что-то дрогнуло – то ли от злорадства, то ли от сострадания. Легким покашливанием он прочистил горло и сказал мягко, почти робко:

– Пошто слезы зазря проливашь? Здеся энтим нико не проймешь.

У Матрены между соболиных бровей прорезалась глубокая морщина.

– Не со зла оне. От обиды. – Женщина шмыгнула раскрасневшимся носом, и ее глаза блеснули, но казак не знал, что тому причина – оскорбленная гордость или вновь набежавшие слезы.

Он с сомнением покачал головой:

– В полон как тя угораздило? Обычно баб кыргызцы токмо в больших набегах добывают.

– А меня вота и Антипа, мужа мово, и без набега басурмане добыли.

В голосе Матрены явственно послышалось такое искреннее огорчение, что сердце Гурьяна сжалось от чужой боли.

– Как энто? Не слыхивал я, штоб оне в поход нынче ходили.

– Да не… Не оне к нам, то мы с Антипом на их сторону ходыли.

Женщина справилась с волнением, тяжело вздохнула и, не дожидаясь вопросов от казака, продолжила:

– Луга виной тому. Оне на кыргыз-кайсацкой стороне – загляденье!

– На левом берегу-то? – уточнил Гурьян.

– Ага. Кыргызы треклятые як слепни у берегов вьются. Так и зрят злыдни – нет ли какой добычи!

– А вы як же к ним угодили? Аль на травку позарились и на сенокос на кыргызский берег подались?

Куракин неспроста задал Матрене этот вопрос.

Он хорошо знал, что казаки часто косили сено на левом, киргизском, берегу Яика, но делали это артелью. На время сенокоса почти всем Яицком туда переезжали. Мужчины косили и сторожили лагерь. Казачки сушили сено и складывали его в копны. Киргизы хоть и находились рядом, но нападать не решались, хорошо зная, что отпор будет крепкий. Нападали они лишь на тех, кто случайно отбивался от артели. Но вот случай с Матреной? Неужели степняки осмелились отбить женщину с мужем от артели?

– На стороне нашего хутора не трава, а одне камни серые.

Вот и позарились мы с Антипом.

– Пошто одне-то? Соседей пошто не позвали?

– Ня знай. Антип казал, собирайся и айда! А пошто одне – не сообчил.

Из дальнейшего сбивчивого рассказа Матрены Гурьян понял, что, закончив работу, они отправились домой на лодке. Не успел Антип взяться за весло, киргиз-кайсаки тут как тут! Окружив пленников, они вывели их из лодки, посадили на коней и поскакали в степь.