Город горького шоколада

Даже вот та женщина (она раньше работала дозиметристом, проверяла нас), по радио по местному выступала – в прошлом году, по-моему, – и говорила, что их заставляли занижать нормы. А ежели будут говорить правду, значит, выгонят с работы. До пенсии не доживут. Всё. А солдат просто гнали, куда хотели. Как и сейчас говорят, что везде чисто. Где чисто-то? Кто не знает – конечно. Люди верят, что мы, действительно, в чистом месте находимся. А вообще-то город… С ХДМа возят автобусы наши, МСУ-71, проверяют дозиметристы на КПП на выезд, там допуску почти нету.

Грязно. А говорят, на ХДМе чисто. Где же чисто-то? По местному радио каждый раз этот, с химкомбината, выступает, я не знаю фамилию его… Постоянно кричит: «У нас чисто, вообще чисто…» Вот мы с Пашей год почти засыпали Карачай. Тогда вообще там… Сейчас хоть построили что-то, машины ремонтировать… А раньше не было. Были у нас слесаря и своими руками все делали. Откручивали, закручивали… Хватали… А кто нам что сделал? Пенсия, как она есть у всех, так и есть. Примерно две тысячи. У всех. Больше – нет. Люди, кто ездил на чернобыльскую аварию, неделю там пробыл – ему льготы всякие есть. Мы год засыпали Карачай, самое грязное место на планете, – нам никаких льгот нету. По сей день. Хотя я ветеран труда, ветеран атомной промышленности, а что эти бумажки дают?

В.Ф.Новорок: Я хочу сказать, что, во-первых, мы служили три года, и служили в таком месте! Спали, служили, жили… 301-й ВСО – это был полк, где постоянная грязь, на промплощадке. Кто знает, это было за КПП… Все знают, да.

Три года мы служили, рыбу ловили на гвозди в озере… Как его… Кызылташ, да. Ну, посмотрим – обратно бросим. Был такой случай однажды… Я работал на компрессоре. Есть такая машина, хорошая машина, мне понравилась она. (Смех.) Три года я на ней проработал. Работали тоже везде. По всем площадкам нас возили и так далее… Одно место было, привезли на могильник. Сейчас-то я знаю, что это могильник, раньше не знали этого. Ночь, вторая смена. Нас привезли, солдат, которые копали. Я завел свою машину, они взяли молотки отбойные, копают. Я сижу возле костра, греюсь. Вдруг едет машина, три мужика гражданских, в белых комбинезонах: «Что делаете?» – «Работаем». – «Кто послал?» – «Прораб (или инженер, не помню)». – «Бегом отсюда, чтоб духу не было здесь!» Там допуска не было вообще! А нас туда послали работать. Вот такие были случаи. Да в любом месте, где мы только ни работали, везде были допуска. Нам об этом никто ничего не говорил.

А.С.