Детские страхи пожилого юноши

Он тогда еще не знал, что зовут его Никита и его фамилия Васнецов. Однако, когда его звали по имени, на всякий случай выползал из-под очередной халабуды – а вдруг дадут что вкусненькое? Халабудой он называл возводимые им в доме из стульев, одеял и прочей утвари фортификационные сооружения домашнего типа.

Между прочим, желание строить всякие халабуды у детей, наверное, прописано в генном коде от муравьев. А у Никиты – наверное еще и от пресмыкающихся. Ибо он не только строил, но еще и заползал в такие щели и норы, откуда выковырять его было совершенно невозможно, а уж найти было еще труднее.

Итак, он откликался на имя Никита и только: осознавать себя, как личность, он начал гораздо позже.

Что может помнить маленький ребенок из своего детства после того, как вырастет и станет взрослым? Говорят, что мальчики на всю жизнь остаются детьми, но почему-то они этого не признают. И не помнят, как были детьми. Подростками себя помнят, юношами – помнят, а вот детьми – смутно. Так и Никита – ребенком себя помнил смутно, отрывочно.

Вот он едет в футболке и трусиках в кабине большой грузовой машины рядом с каким-то дядей-шофером. Это мама переезжает к маминой маме, то есть, к бабушке Марусе. А бабушка Дуся осталась дома. И дом их теперь будет на другой улице в другой части города.

Вот еще одна картинка в памяти, но немного раньше, точнее – немного сбоку, потому что память ребенка еще не умеет оценивать время, и ему все равно, раньше или позже. Тут детская память, как детские кубики – взяли вот это воспоминание и отложили, а сбоку поставили другое.

Вот сбоку и вспомнилось, что Никита простудился, у него ангина, но ему очень хочется мороженого, и бабушка Дуся греет это мороженое в тарелочке на печке, а Никита слизывает эту теплую жидкость. И все равно это – мороженное, хоть и теплое, растаявшее, и вафельный стаканчик тут же в тарелке плавает, и он все равно вкусный.

А вот еще ступенька памяти – Никита одел коньки, правда, не настоящие, детские, двухполозные – и пытается кататься по двору почему-то с какой-то кривой пластмассовой палкой, которой взрослые гоняют какую-то черную резиновую блямбу.

И кричат какое-то странное слово «Шайбу!»

Или вот воспоминание – двоюродный брат показывает на собаку и говорит, что это Баба Яга в собаку превратилась. Никита не верит, хмурится и на всякий случай сжимает в руке ту самую кривую пластмаску, которую, как он уже знает, называют клюшкой.

Но больше всего Никита запомнил папу.