Живая святая православного джихада

Живая святая православного джихада

Александр Яковлев

Наши дни. Война. Московский журналист отправляется на фронт, чтобы написать статью о воюющей там радикальной религиозной общине. В поисках сенсаций он оказывается среди штурмовых отрядов, где вера и смерть неотделимы друг от друга.

Александр Яковлев

Живая святая православного джихада

Денис задумчиво смотрел на замершую у обочины полусгоревшую технику. Бронетранспортеры, внедорожники, грузовики – чем ближе к линии боев, тем больше покореженного металла скапливалось у дороги.

Газель бодро проезжала мимо немых памятников войны, лавируя среди выбоин на асфальте.

– В Прокофьевку ездил? Там еще больше металла лежит, – прокомментировал картину за окном водитель Виталич, – Я думаю, когда мы закончим, надо одну такую дорогу оставить – не убирать ничего. Чтоб, значит, каждый мог посмотреть, как лихо оно тут было.

Денис задумчиво кивнул, разглядывая отдельно лежавшую танковую башню. Газель подбросило на кочке, и водитель забористо выругался.

– Вот на кой ты к этим сектантам поперся, скажи мне на милость? – резко дергая рулем, спросил он. Денис открыл было рот, но Виталич сам же и ответил на свой вопрос: – Делать потому что тебе нечего. Сидел бы в своей Москве, в тепле, какао пил. Канал бы завел в «Телеге». Других репостил, ножи продавал. Как белый человек.

Денис усмехнулся:

– Я же журналист. Если долго в Москве сидеть, редактор пошлет женский футбол снимать.

– Да, это будет пострашнее нашей возни! – расхохотался водитель.

Виталича, ополченца первой волны, Денис знал с 2014 года, когда молодым корреспондентом газеты «Новая правда» в первый раз приехал на Донбасс. Сегодня страх и ярость тех дней уже подзабылись. Изменилась и война, и люди.

– Они что, натурально сектанты? – спросил Денис.

Водитель пожал плечами и ответил, не отрывая глаз от дороги:

– Ты их рожи как увидишь, так сам и поймешь.

Он помолчал, а потом, покачав седой головой, добавил:

– Они на всю башку отбитые.

Приехали где-то в мае двадцать второго, откуда-то из Сибири. Бабы в Донецке остались, а мужики – на фронт. И как бы те, кто в России, шлют донецким, а те уже на передок.

Денис кивнул: он знал эту схему и благодаря ей нашел контактное лицо в церковной общине.

– Мужики сразу ломанулись на Дмитровку, – продолжал ополченец, – Там их положили изрядно, но они таки закрепились. Выгрызли себе землю, окопались и воюют.